b_a_n_s_h_e_e (b_a_n_s_h_e_e) wrote,
b_a_n_s_h_e_e
b_a_n_s_h_e_e

"Встретимся в суде!" История миссис Уэлдон

Я по-прежнему стенаю под гнетом работы, но вот вам пост из старых запасов, написанный пару недель назад и начисто забытый. Не солить же его, правда? Тем более что это история взорвет ваше воображение. Мое она точно взорвала. Причем история, как мне кажется, очень актуальная.

Что если бы кто-то взялся за кроссоверный фанфик по «Джейн Эйр» и «Дракуле»? Причем из персонажей оставил мистера Рочестера, Берту Мейсон и доктора Сьюарда? И наделил безумную женушку упрямством в совокупности с неистощимым чувством юмора? Читайте историю миссис Уэлдон, женщины, которая не позволила запереть себя на чердаке.



Джоржина Томас, 1837 года рождения, с детства бредила сценой. К сожалению, дорога в профессиональный театр для нее была закрыта. Ведь родители Джорджины принадлежали к джентри, а ее отец вдобавок прикладывал все усилия, чтобы попасть в парламент. Родители не не мешали ей заниматься музыкой, даже отправили девочку на несколько лет во Флоренцию и радовались ее певческим успехам в кругу семьи. Но видеть родную дочь на сцене, среди развратных певичек – нет уж, увольте!

Чтобы вырваться из под родительского гнета, а заодно и добиться своих целей, Джорджина прибегла к популярной стратегии викторианских женщин – вышла замуж. Расчет ее был таким, что муж не будет подавлять ее так, как строгий отец. Сметливая девушка не полагалась на авось, а решила прописать эти условия в брачном контракте.

В 1860 году вопреки родительской воле Джорджина вышла замуж за лейтенанта Генри Уэлдона, в следствие чего отец тут же лишил ее наследства. Доход мистера Уэлдона был весьма скромным, но Джорджину это не пугало. Она намеревалась стать великой сопрано и заработать свои талантом целое состояние.

Однако после свадьбы Джорджину поджидало разочарование. Несмотря на свои добрачные обещания, мистер Уэлдон наотрез отказался пускать жену на профессиональную сцену. Пускай развлекает гостей музыкальными номерами или выступает на благотворительных концертах, но петь в опере – фу, это же неприлично! Знал бы он, что жена найдет себе другую отдушину, такую, где хорошо поставленный голос и умение работать с публикой тоже пригодятся, наверное, не стал бы ей препятствовать. Но откуда же ему было знать, на что способна женщина, если как следует ее довести? Это не предугадаешь.

Дела у супругов шли не так блестяще, как рассчитывала миссис Уэлдон. Впрочем, семья не бедствовала. В Лондоне супруги снимали Тэвисток хаус, тот самый дом, где в 1850х проживал Диккенс и где из под его пера вышли романы «Холодный дом», «Тяжелые времена», «Крошка Доррит» и «Повесть о двух городах».


Тэвисток хаус


За девять лет супружества у Уэлдонов так и не появились дети, а ведь миссис Уэлдон очень не хватало топота маленьких ножек! Так не хватало, что она открыла в доме приют, в котором вознамерилась обучать музыке нищих сирот. Свое заведение она гордо назвала «Национальная Подготовительная Музыкальная Школа». Супруг пришел в ужас от перспективы наполнить их семейное гнездышко «грязными, заразными сиротами», но миссис Уэлдон отличалась завидным упрямством.

Занимаясь благими делами, она ни на минуты не забывала про свое призвание – музыку. В 1871 году она познакомилась с композитором Шарлем Гуно, который поселился в доме Уэлдонов. Поговаривали, что хозяйка дома закрутила интрижку с известными композитором, а тот обещал ей главную роль в опере «Полиевкт». Не в силах больше выносить грязные сплетни (и, вероятно, общество музыкально одаренных сирот), в 1874 мсье Гуно вернулся в Париж, а раздосадованная миссис Уэлдон еще долго не возвращала ему рукописи опер, которые он оставил в ее доме.


Гуно и миссис Уэлдон

Не иначе как вдохновленный примером Гуно, мистер Уэлдон тоже решил оставить жену. В 1875 году он выехал из Тэвисток хауса, пообещав платить за его ренту и сверх этого выдавать жене 1000 фунтов в год. К тому моменту мистер Уэлдон получил наследство от богатого родственника и мог позволить себе такие щедроты. Миссис Уэлдон осталась в компании своих приемышей. В обществе шушукались и закатывали глаза, обсуждая ее воспитательные методы. Детей обучали музыке с самых ранних лет, но при этом обходились без жестких правил. Кроме того, миссис Уэлдон кормила их вегетарианской пищей, разрешала им ходить босиком, когда захочется, и вопить, сколько вздумается. Вместе со своими учениками она посещала благотворительные мероприятия, причем детей туда возили в фургоне, на котором огромными буквами значилось «Дружеские Вечера Миссис Уэлдон». Родня не знала, куда глаза девать, а брат даже попросил ее, что она никогда не оставляла это чудище перед его домом.

Как если бы она окончательно желала всех впечатлить и поразить, миссис Уэлдон увлеклась спиритизмом. В те годы контакты с духами, столоверчение и прочие занятия с густым слоем эктоплазмы пользовались огромной популярностью, особенно среди женщин. Для них это была не просто возможность скоротать вечерок в приятной компании, но и обрести голос, пусть и не свой, пусть и призрачный. На женщин-медиумов с трепетом взирали мужчины, почитатели ловили каждое их слово, их уважали, их совет что-то да значил.

Вместе с тем, на спиритов ополчились психиатры, которые называли их безумцами и советовали пресечь на корню «эпидемию заблуждений». Одним из ярых противников спиритизма был доктор Л. Форбс Уинслоу, который в конце 1880х участвовал в расследовании преступлений Джека Потрошителя. В 1870х доктор Уинслоу заведовал двумя частными психиатрическими клиниками и, судя по всему, был не прочь пополнить число своих пациентов. С особым интересом он поглядывал на спиритов. Как-то раз он посетил сеанс «с полной материализацией» и плеснул призраку красными чернилами в лицо, чем очень обидел паранормальное существо – чернила не эктоплазма, их попробуй отмой! В другой раз он опубликовал брошюру «Безумие Спиритов», в которой напрямую обвинял их в сумасшествии и утверждал, что в прогрессивной Америке 40 тысяч спиритов уже сидят по психушкам. Английские собратья всполошились – вдруг и их пересажают? А мистеру Уэлдону пришла в голову гениальная – как ему тогда казалось – идея.


Доктор Уинслоу

К тому моменту мистеру Уэлдону надоело содержать эксцентричную женушку, и он придумал простой способ от нее избавиться – объявить ее сумасшедшей и отправить под надзор доктора Уинслоу. Содержание безумицы в клинике обошлось бы ему в 400 фунтов в год, что, посудите сами, гораздо дешевле. Заманчивая перспектива. Чтобы объявить кого-то сумасшедшим, требовалась справка о медицинском осмотре с подписями свидетелей (в данном случае, мужа) и двух докторов. Поскольку заманить миссис Уэлдон в клинику не представлялось возможным, доктор Уинслоу предложил хитроумный вариант – вместе с коллегой он посетит ее дома, якобы по спиритическим делам, а потом уже выпишет справку. Потом к ней можно присылать санитаров и вести ее под белые ручки в уютную палату.

Что может быть проще? Увы, самые злополучные затеи обычно начинаются именно с таких мыслей.

В 1878 году миссис Уэлдон, которая интересовалась не только спиритизмом, но и любыми проявлениями мистицизма, вместе со своими сиротами навещала монастырь во Франции. Вдруг у нее появилось предчувствие, что ее присутствие требуется дома. Будучи спиритом, миссис Уэлдон уважала предчувствия, поэтому оставила малышей под опекой монахинь, а сама поспешила домой. Там она успела пособачиться с прислугой из-за пропажи нескольких вещей (предчувствия не солгали!), а потом в ее дом зачастили гости.

Ни с того, ни с сего нагрянул друг семьи, генерал де Бат, дочерью которого, как подозревала женщина, интересовался ее муж. Затем пожаловали таинственные незнакомцы. Сначала их было двое. Господа представились спиритами и предложили ей поговорить о спиритизме. Спиритизм – это ведь любимая тема у спиритов. А они настоящие спириты, уж вы не сомневайтесь! Один из них сидел, важно сложив руки на животе, а другой, по словам миссис Уэлдон, напоминал уличного певца, загримированного под негра, и все время моргал, подмигивал и ухмылялся. Через полчаса странные гости ушли, но в тот же день к ней нагрянули новые посетители, причем один из них, как подметила миссис Уэлдон, напоминал «потрепанного жизнью помощника дантиста.» Этим господам тоже не терпелось поговорить с ней о высоком, о духовном. Например, встречаются ли среди ее воспитанников медиумы? И есть ли у домашних животных душа?

Когда и за этими странными пришельцами закрылась дверь, миссис Уэлдон стало слегка не по себе. В памяти всплыли рассказы о злосчастных спиритах, которые сидят по американским психушками. Да и знакомые поговаривали, что и их скоро начнут хватать и сажать. Обеспокоенная миссис Уэлдон велела слугам никому больше не отпирать. Буквально через 20 минут к дому подъехал экипаж, а в дверь позвонили. Некий джентльмен в сопровождении двух леди искал встречи с миссис Уэлдон. Хозяйка запретила открывать им дверь и приказала погасить дома свет. Несколько раз визитеры позвонили, но вскоре заскучали и уехали.

По словам миссис Уэлдон, впервые в жизни она занервничала. Теперь уже не оставалось сомнений, что за ней пришли. Дрожащей рукой она написала несколько писем и отправила друзьям. Особенно ей хотелось видеть миссис Лоув, спиритку, которая некоторое время провела в частной клинике и утверждала, что «в Англии нет ничего проще, чем упечь здорового человека в лечебницу для душевнобольных». Особенно если дело касается женщин вообще и опостылевших жен в частности.

На следующий день в два часа пополудни миссис Лоув была у миссис Уэлдон. Пока хозяйка пересказывала гостье историю, в дверь вновь позвонили. Испуганный слуга сообщил, что давешняя троица вломилась в прихожую и не собирается уходить, пока не поговорит с миссис Уэлдон. Миссис Лоув взяла ситуацию под контроль, удалилась, а вернулась уже с двумя полицейскими. Только в их сопровождении миссис Уэлдон отважилась встретиться с гостями. По ее словам, обе женщины тут же вцепились в нее. Женщина пригрозила, что сейчас за кочергу возьмется, но миссис Лоув посоветовала ей не буйствовать – санитарам это как раз на руку – а обратиться к полицейским, которые с философским видом наблюдали эту сцену. “Схватите их, они же на меня напали!” вскричала сообразительная миссис Уэлдон, но полицейские даже не пошевелились. Тем не менее, ей удалось отбиться от недобрых гостей, после чего она забаррикадировалась в спальне.

К счастью, еще прошлым вечером она отправила слугу предупредить знакомого полицейского. Послали за ним, и он потребовал от незнакомцев показать справку о медицинском освидетельствовании. Такая справка у них имелась, причем на ней значились подписи мужа миссис Уэлдон и генерала де Бата. Когда полицейский выдворил троицу, миссис Уэлдон собралась телеграфировать супругу. Пусть приезжает и спасает ее, а то какие-то прощелыги подделали его подпись! Но умудренная опытом миссис Лоув только головой покачала. Общими усилиями миссис Уэлдон уговорили бежать куда подальше. Она наскоро оделась, в сопровождении полицейского покинула дом, поймала кэб и была такова! А когда санитары вместе с доктором Уинслоу опять нагрянули к ней домой, последний не мог сдержать ярости. Ведь миссис Уэлдон – опасная безумица! Нужно срочно ее поймать!

Семь дней миссис Уэлдон пряталась в апартаментах у миссис Лоув, а после того, как истек срок медицинской справки, решила дать о себе знать. Она отправилась в полицейский суд на Боу-стрит и рассказала про свою ситуацию. Женщине посочувствовали, ведь она не производила впечатление сумасшедшей. Ну а что со странностями, так кто нынче без странностей? Однако будучи замужней женщиной она не имела право подавать в суд как на своего мужа, так и на горе-психиатров. Вот если бы они забрали ее в клинику, тогда другое дело. В ее же случае юриспруденция бессильна.

Но миссис Уэлдон не собиралась сидеть сложа руки и дожидаться, когда кому-нибудь вновь захочется ее похитить. Она опубликовала статью о своих злоключения в спиритической прессе, начала раздавать интервью журналистам и, в свободное от музыкальных вечеров время, читать обзорную лекцию «Как я сбежала от безумных докторов.» Кроме того, она наняла «людей-бутербродов» - т.е. тех, что таскали на себе вывески, - чтобы они разгуливали у дома доктора Уинслоу с плакатами, обвиняющими его в найме «похитителей трупов». Пускай он сам обвинит ее в клевете и подаст на нее в суд. А уж там-то она выведет его на чистую воду.

Талантливая певица, миссис Уэлдон умела привлечь внимание публики, так что слушать ее было одно удовольствие. Однако заговорщики не спешили тащить ее в суд. Они отмалчивались, сожалея, что вообще ввязались во все это. Но если долго не подавать признаков жизни, воинственная спиритка забудет про них... ведь забудет же?

А она взяла и не забыла.

В первую очередь она принялась за супруга. Поскольку их брак считался действительным, она могла с чистым сердцем подать на восстановление супружеских прав. Иными словами, в судебном порядке обязать его вернуться к ней. А то супружеское ложе простаивает, да и вообще, одиноко ей, без мужа-то. В английской литературе нередко описывается ситуация, когда несчастная жена вынуждена скрываться от мужа-тирана, который имеет полное право приволочь ее в семью. Столь печальную картину мы встречаем, к примеру, в романе Энн Бронте «Незнакомка из Уайлдфелл Холла». Собственно, миссис Уэлдон воспользовалась тем же самым сценарием, только в роли готического злодея выступала она сама. Суд вынес решение в ее пользу. Загулявшего супруга обязали вернуться домой и хранить семейные ценности. Проконтролировать исполнение этого решения было нереально, так что муж домой не вернулся, но миссис Уэлдон все равно одержала маленькую победу.

Ее звездный час наступил после принятия расширенного Акта об Имуществе Замужних Женщин в 1882 году. Отныне замужние женщины были признаны полностью дееспособными и получили право выступать в суде. Пожалуй, никто так не обрадовался этому закону, как наша героиня. Наконец-то она могла подать в суд на все тех, кто пытался запереть ее в психушке! В услугах адвоката говорливая певица не нуждалась, так что всеми делами занималась самолично. Вскоре журналисты прозвали ее “Порцией” в честь героини пьесы “Венецианский купец.”




В 1884 году миссис Уэлдон выиграла дело против доктора Сэмпла, который вместе со своим коллегой, доктором Уинслоу, подписал справку о ее сумасшествии. Алиенисту пришлось уплатить пострадавшей 500 фунтов. Судья Хоукинс, слушавший это дело, встал на сторону истицы и выразил удивление, что доктор Уинслоу и его коллеги пошли на поводу у мужа, который не видел свою жену целых три года.

В том же году миссис Уэлдон встретилась в суде со своим главный противником – доктором Уинслоу. В качестве свидетеля со стороны обвинения выступал доктор по фамилии Эдмундс. Он заявил, что истица пребывает в здравом уме, просто у нее весьма своеобразные взгляды на воспитание детей и на женский наряд (миссис Уэлдон была сторонницей “упрощенной моды” и не любила излишества вроде кринолинов и турнюров). Как ни пытался ответчик доказать, что эксцентричность это и есть безумие, как ни взывал к мужской солидарности присяжных, они вынесли решение в пользу миссис Уэлдон. Пострадавшая от карательной психиатрии получила еще 1000 фунтов.

Миссис Уэлдон так полюбила судиться, что в одном только 1884 году поучаствовала в 17 судебный процессах. Раз на раз не приходился - иногда женщина выигрывала, иногда проигрывала, тем более что ее сутяжничество не всегда было связано со кознями психиатров. Некоторые пререкания относились к ее музыкальной карьере. В 1880 году она провела некоторое время в Ньюгейтской тюрьме по обвинению в клевете. Чтобы скоротать время, энергичная особа занялась штопкой тюремного белья. В 1885 году ее на полгода поместили в тюрьму Холлоуэй по тому же обвинению. Когда истек срок заключения, у ворот тюрьмы собралась огромная толпа с транспарантами и оркестром. Торжественную встречу организовал Комитет Юридической Защиты Миссис Уэлдон, причем среди членов правления были... доктор Уинслоу и доктор Сэмпл!!! То ли спиритка так запугала психиатров, то ли они прониклись к ней уважением, но оба доктора стали ее друзьями и союзниками. Жизнь подчас выдает такие сюжеты, которые даже в мелодраме показались бы надуманными.

Еще некоторое время имя миссис Уэлдон гремело по всему Лондону, а ее лицо появлялось на рекламных плакатах. Однако в конце 1880х журналисты переключили свое внимание на новую знаменитость – маньяка, прозванного Джеком Потрошителем. Звезда “новой Порции” между тем угасала. Двенадцать лет она прожила во французском монастыре, где писала мемуары и занималась садоводством. Последние годы ее жизни прошли в Лондоне и Брайтоне, где она скончалась в 1914 году. Наверняка ей было, что вспомнить.


Реклама мыла с портретом миссис Уэлдон


Источник информации:
Judith Walkowitz, City of Dreadful Delight: Narratives of Sexual Danger in Late-Victorian London
Tags: folklore, professions, victorian
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 148 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →