b_a_n_s_h_e_e (b_a_n_s_h_e_e) wrote,
b_a_n_s_h_e_e
b_a_n_s_h_e_e

Расторжение помолвки - и последующий суд

Недавно mirrinminttu очень интересно писала про брачные заморочки в Англии на рубеже 1660-х. Интересно, что дела о нарушении брачного обещания благополучно продержались и до конца XIX века. Все мы помним мучения Берти Вустера, которого девицы так и норовят заманить в помолвку. А джентльмену не комильфо прерывать помолвку первым. Так было и в XIX веке, хотя при необходимости жених все же мог прервать ее, хотя и весьма деликатно. По крайней мере, именно так писали справочники по этикету. В реальности же многие мужчины обходились без излишней деликатности и просто бросали своих невест.

Однако расторжение помолвки было чревато для горе-жениха серьезными неприятностями. В XIX веке английское законодательство рассматривала иски от брошенных невест. Жених, виновный в нарушении обещания женитьбы, мог поплатиться штрафом. В те благословенные времена, когда слова «Я беру тебя в жены» уже приравнивались к заключению брака, подобными делами ведал церковный суд, но после 1753 года вокруг бракосочетания разрослись бюрократические формальности, и инициативу переняли гражданские суды.






Для успешного исхода дела брошенная невеста должна была предоставить доказательства, подтверждавшие серьезность намерений беглеца — например, его любовные письма или подарки. Показания друзей и родственников тоже годились, равно как и незаконнорожденный карапуз, вцепившийся в мамину юбку. Несмотря на то, то присяжные не могли принудить жениха выполнить обещание, невеста получала сотню-другую фунтов — неплохой доход, учитывая, что женщинам не дозволялось делать карьеру и зарабатывать наравне с мужчинами. В 1824 году актриса Мария Фут отсудила у своего любовника 3000 фунтов за то, что он 4 раза менял дату их свадьбы, но так ни разу и не явился на венчание.

Чарльз Диккенс высмеял процессы о нарушении брачного обещания в «Посмертных записках Пиквикского клуба», где на мистера Пиквика подает в суд его квартирная хозяйка миссис Бардл. В реальности же подобные дела далеко не всегда были забавными. В случае с Эдит Уильямс ее соблазнитель Эдвард Хьюз бросил ее после того, как она забеременела — по его словам, их связь не одобрял его отец. Но если незамужняя женщина должна была до седых волос подчиняться родителям, от холостяков ожидали большей самостоятельности. Судья обязал Хьюза уплатить Эдит 150 фунтов. Случаи, когда женщине удавалось отсудить у неверного жениха деньги (даже служанке у хозяина!), встречались повсеместно, причем во второй половине XIX века их число даже увеличилось. Патриархальная снисходительность присяжных по отношению к женщинам имела свои плюсы: по крайней мере, они понимали, как тяжко придется покинутой невесте, и переводили ее разочарование в денежный эквивалент.


Одно крайне запутанное дело о нарушении брачного обещания — а также о домашнем насилии — было рассмотрено в 1890 году. Истицей стала Фрэнсис Дженни Дей, хлебнувшая в жизни немало горя. Дочь почтового инспектора из Бирмингема, она получила хорошее образование и несколько стипендий из Лондонской музыкальной академии. Фрэнсис рассчитывала на певческую карьеру, но судьба распорядилась иначе. Когда заболела мать, дочери пришлось посвятить все свое время уходу за больной. В 23 года Фрэнсис почти не отлучалась из дома и так истосковалась, что обратила внимание на соседа Морриса Робертса, содержавшего гостиницу неподалеку. Встречаться им приходилось тайно. Родители Фрэнсис не одобрили бы такого жениха, причем совершенно справедливо: мистер Робертс был значительно старше (ему исполнилось 48) и у него имелась судимость за подделку монет. Словом, идеальным кандидатом в мужья его не назовешь, но Фрэнсис он приглянулся.

Через 2 года они решили обвенчаться. 16 марта 1880 года в отеле Робертса состоялась их брачная церемония. Обошлись без священника, вместо него церемонию проводил клерк, который и выписал им свидетельство о браке. Мистер Робертс не поскупился на роскошный свадебный завтрак для слуг и друзей Фрэнсис — пусть увидят, что все по-честному. Увы, честность там даже рядом не лежала.

Робертсу удалось осуществить то, о чем так мечтал мистер Рочестер — жениться повторно при живой жене. Деловой партнер Робертса, некий Джордж Тиббитс, как раз и был братом оной жены, сбежавшей 20 лет назад, но до поры до времени он хранил молчание. Однако в 1881 году он все же сообщил Фрэнсис, что в жизни Морриса она не единственная женщина. «Он поступит с тобой так же, как и со всем остальными» предупредил ее совестливый мистер Тиббитс.

Эти новости очень огорчили Фрэнсис, но муж поспешил ее утешить. Как и многие его современники, он пребывал в уверенности, что если жена ушла более 7 лет назад, их брак уже не считается действительным (на самом же деле, это всего лишь упрощало процедуру развода). А когда Тиббитс порадовал его новостью о смерти первой жены, Моррис и вовсе успокоился. Наверное, теперь все в порядке. Раз первая жена мертва, вторая уж точно считается законной. Но разобравшись в судебных хитросплетениях, он испугался, что его все же могут осудить за бигамию, и потребовал от Фрэнсис свидетельство о браке. Но Фрэнсис намертво вцепилась в документ. Без него Моррис при желании мог выгнать ее на улицу. Под ее давлением Моррис в мае 1881 года отправился в окружную контору регистратора, где объявил себя вдовцом, а в декабре того же года повторно женился на Фрэнсис. Для нового бракосочетания они отправились в Лондон, иначе соседи удивились бы, что это за новая свадебка через год после старой — неужели людям настолько нравится жениться?

Из Лондона чета Робертсов вернулась в Бирмингем, но в дороге, видимо, растеряла все семейное счастье. В последующие годы Моррис неоднократно изменял жене, унижал ее и избивал так, что у нее случился выкидыш. В 1880-х годах измены вкупе с насилием вполне хватило бы для развода, но Фрэнсис отказывалась покидать мужа — ведь она его законная жена, значит, должна молчать и терпеть. Пользуясь безнаказанностью, Моррис продолжал буйствовать. Но в 1887 году терпению кроткой Фрэнсис наступил конец. Одним апрельским вечером Моррис дважды нападал на беременную жену — выволок ее в коридор за волосы, колотил и пинал в живот, а затем выгнал из гостиницы. Кто-то из постояльцев, сжалившись, впустил ее, и ту ночь Фэрнсис скоротала в судомойне. Поутру вернулась к родителям.



Родители не могли ее обеспечивать, так что из отчего дома ее дорога лежала прямиком в работный дом, где у нее произошел еще один выкидыш. Администрация работного дома не обрадовалась лишнему рту и обратилась к мистеру Робертсу, чтобы он оплатил расходы на содержание жены. И тут-то он преподнес Фрэнсис новый сюрприз. Оказалось, что слухи о смерти его первой жены были преувеличены. Первая миссис Робертс была еще жива. Следовательно, Фрэнсис ни кем ему не приходится и заботиться о ней незачем. Вот ей 20 фунтов и пусть живет, как хочет.

Из этих 20 фунтов Фрэнсис вычла 8 фунтов, чтобы заплатить адвокату, и подала на Морриса в суд сразу за все. Мистер Робертс засуетился. Для начала, он начал развод со своей первой женой Элизабет, посчитав, что таким образом избавится от обвинений в бигамии — вроде как и с первой разведен, а вторая ему априори никто, раз их брак не считается действительным. Бракоразводные заморочки не мешали ему активно запугивать Фрэнсис. На День Св. Валентина он прислал ей открытку с изображением рыдающей толстухи и с подписью «Вот в какую пьянчугу, воровку, лгунью, шарлатанку, размалеванную шлюху и каргу я превратилась». Приятный подарок, ничего не скажешь. Это было лишь одно из многочисленных посланий, в которых он называл Фрэнсис шлюхой и предсказывал, что она закончит как жертвы Джека Потрошителя.

Но Фрэнсис не сдавалась. В марте 1890 года суд в Бирмингеме выслушал ее дело, растянувшееся на три дня. На суде Моррис Робертс все так же выставлял жену проституткой и отрицал, что когда-либо поднимал на нее руку. Напротив, это она пила и оскорбляла его, до встречи с ним родила близнецов, да и сама была готова обвенчаться с женатым мужчиной — все это была ее инициатива. И про смерть первой жены она ему рассказала, а то бы он никогда не поступил так нечестно. Вот же гадина какая. И вообще, он ей целых 20 фунтов дал, что еще ей может быть нужно. Присяжные скептически слушали его жалобы.

Слова адвокатов Фрэнсис звучали куда убедительнее, да и свидетелей у нее нашлось немало. В суд пришла даже бывшая официантка в гостинице Робертса — когда-то он огульно обвинил ее в краже, и ей удалось отсудить у него 150 фунтов за незаконное преследование. В итоге, присяжные решили дело в пользу Фрэнсис. Моррису Робертсу присудили уплатить ей 700 фунтов за нарушение брачного договора, 1000 фунтов за мошенничество, 700 фунтов за причинение телесных повреждений и 100 фунтов за клевету. К слову, годовой доход Робертса составлял 500 фунтов, а общая стоимость его собственности — 20 тыс. фунтов. Из здания суда Фрэнсис вышла под аплодисменты присяжных.

Продолжение следует.

Источник информации: G.S. Frost, Promises broken: courtship, class, and gender in Victorian England.
Tags: family values, victorian
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 64 comments