b_a_n_s_h_e_e (b_a_n_s_h_e_e) wrote,
b_a_n_s_h_e_e
b_a_n_s_h_e_e

Categories:
Вот прода, которую я напечатала скрипя зубами.

- Все пропало, все потеряно!!

- Мы разорены, разорены!!

- О Убальдишвили, любовь моя, как такое могло случиться?! Милый, что с тобой?

Школа-интернат им. Глюка была объята паникой. Нельзя сказать, чтобы в этом было что-то необычное, ведь суета сует и всяческая суета давно уже угнездилась в здешних стенах, и то, что весь цивилизованный мир назвал бы “царством хаоса,” здесь именовали субботником. Воскресная прогулка по городу напоминала монгольское нашествие – хотя войска Чингиз хана все же оставляли на своем пути нетронутые строения, дабы было что обложить данью. А во время ежегодного школьного пикника в близлежащей роще, лешие собирались возле болота и, нервно озираясь, строчили очередную жалобу в министерство экологии и природных ресурсов.

Да, светопредставление было не чуждым интернату, но сегодня это был хаос особого рода. Подобный хаос возникает когда,

- все билеты распроданы по баснословной для Калиновки цене в 30 рублей,

- зрители уже успели обсудить местные сплетни - включая и гражданскую войну в Больших Хлябях, вспыхнувшую из-за кражи самогонного аппарата – доели вторую шоколадку и соорудили из фольги абстракную скульптуру,

- сам мэр, чей грозный вид приводил подчиненных в трепет, несколько раз вопросил громогласным голосом “Чё ваще за фигня и когда покажут кино?”

И при этом исполнителя главной роли НЕТ на месте и один бог знает где его носит!

(Богом, который знал где носит Убальдишвили, был Бахус, но он хитро хихикал в кулак)

Директора, потные и с прическами “а-ля Бетховен после пробуждения”, ворвались за кулисы в надежде обнаружить там блудного артиста, но увидели лишь сбившихся гуртом исполнителей второстепенных ролей. Атмосфера здесь царила такая напряженная, что стоило лишь произнести слово “искра” чтобы вся школа взлетела на воздух. Мег Жири грызла веер. Ее матушка, дабы помочь подопечным справиться со стрессом, принялась ругать их за прошлогодние проступки – иными словами, сознавала комфортную рабочую атмосферу. Пассарино, слуга Жуана, тушил сигарету о собственный парчовый костюм. Убедившись в тщетности своих надежд, диреткор Фирмовия в очередной раз задал риторический вопрос,

- И где же – Командор его побери! - наш Дон Жуан?

Неистовые рыдания Карлыгаш Гуидичелевны с лихвой перекрыли звуки оркестра, игравшего увертюру по четвертому разу. Повернув к директорам опухшее лицо с подтеками туши, делавшими ее похожей на убитого горем енота, завуч изрекла голосом Гекубы,

-Ах, мне нет прощения! - дождавшись ответа, что прощение ей, конечно, есть, женщина продолжила навзрыд, - Это я виновата, потому что донимала его диетой! Ах, я ведь даже не давала Убальдишвили его любимое лакомство – запанированный маргарин, обжаренный в подсолнечном масле! Наверняка сейчас он лежит в канаве и умирает от истощения! Аааа!!! Или же ветер занес его на дерево, и у бедняжки нет сил слезть! Ой бай пырмаааай! Какая бедааа!!!... Кстати, прошу всех присутвующих запомнить, что именно Призрак велел Убальдишвили сбросить вес, так что это еще одно злодеяние на его черной совести....ОоооАааа!! Горе-то какоееее!!!

- Похоже, у нашего любимого завуча началась истерика. Но ничего, сейчас мы ее успокоим, - не без ехидства предложила мадам Жири, уже примеряясь, по какой щеке залепить ей крепкую пощечину, но Карлыгаш, отличавшаяся чутьем на неприятности, тут же затихла и даже выдавила улыбку. Правда, это была скорее улыбка Клеопатры, только что прочитавшей учебник по герпетологии. Завуч собралась было произнести новые слова покаяния, но они утонули в дребезжащих трелях мобильника, которые напоминали пение соловья, бравшего уроки вокала у бормашины. Неловко хлопая по карманам, Андреев вытащил трубку, прижал ее к уху и его брови удивленно поползли вверх, пока не столкнулись с линией волос.

-Андреев слушает... да-да, имени Глюка... откуда?!... да, да конечно знаю... ... ... ЧТО?!... нет... нет, спасибо... но мы как-нибудь своими средствами.

Во время разговора с неизвестным собеседником, щеки директора и его уши находились в противофазе – лицо бледнело, а мочки ушей горели как начищенный самовар. Наконец Андреев шмякнул трубкой об стол и произнес с потерянным видом,

-Мне тут только что из вытрезвителя звонили. Спрашивали, не хотим ли мы Убальдишвили забрать.

-Ну а ты?!

- Я ответил что не хотим.

- Паша, скажи, у тебя крыша уехала в командировку? Нет, ты отдаешь себе отчет.., - но партнер приник к уху Фирмовича и, смущенно поглядывая на дам, зашептал, - Он...что?... Говоришь, в одном белье?!... в одном женском белье... Стоя на голове?!... И распевая при этом Сулико?!... Вообще-то, Павел Данилович прав. Мы как нибудь сами.

- Действительно, зачем нам вообще Дон Жуан, - приободрилась Карлыгаш. Ее очень обрадовала не только собтсвенная невиновность в происшедшем, но перспектива устроить Убальдишвили эпический нагоняй. Правда, с этим придется подождать. Ведь только через неделю он вспомнит собственное отчество, через пару месяцев эволюционирует из четвероного животного в двуногое, и не раньше чем через полгода сумеет по достоинству оценить все многообразие эпитетов, которыми Карлыгаш щедро его наградит.

- Эээ... то-есть как зачем? Ведь опера назвается в некотором роде Торжествущий Дон ...

- Ну так за чем дело стало? Нужно найти подходящий типаж, чтобы он постоял на сцене, поотвечал “да” или “нет.” А если нужно, мы ему штаны веревкой подвяжем, чтоб не спадали. Поверьте, зрители даже не заметят!

- Великолепно!- умилился Фирмович, - Пусть наш Дон Жуан будет молчаливым. Может он втихую торжествует, замышляет что-нибудь про себя, а потом – о-го-го! Вот только кого мы на сцену поставим... Паш, давай тебя?

- Ну нет, - Андреев поспешил откреститься от роли застенчивого, молчаливого Дон Жуана. - Я буду сидеть в ложе мэра, смотреть чтобы он снова не набедокурил. Помнишь как в прошлый раз он утащил литавры и использовал их в качестве тарелок для салата? Давай уж лучше ты.

- Я тоже не могу, я буду указывать милиционерам в кого стрелять. А то они начнут палить куда ни попадя, еще побелку нам поцарапают. Черт, кого же переодеть...Товаарищ Ведеркин! Здравствуйте, дорогой вы наш человек!

Заслышав елейный голос директора, завхоз Ведеркин, мирно шестовавший по своим делам, развернулся на пятках и тут же дал стрекоча...

***

Все утро Рауль провел в “берлоге” Угробова, наблюдая за сборами. Подойдя к своему первому заданию со всей тщательностью, киллер под завязку набил старенький рюкзак разнообразным скарбом: помимо основного орудия труда – снайперской винтовки – он положил еще парочку дымовых шашек и связку динамита, а потом добавил видавший виды спальный мешок, манок для уток, удочку с набором крючков, самый крупный из которых напоминал гарпун. Подумав, он запихнул в боковой карман старинную банку сгущенки, похожую на мину, много лет пролежавшую во влажной почве. Это был его талисман. Утрамбовывая рюкзак, киллер без умолку делился богатым охотничьим опытом – так Рауль узнал, что однажды Угробов завалил “такого лося”, который, судя по завяленным параметрам, приходился родне трицератопсу. А по сравнению с эпической охотой на дрофу в казахских степях даже штурм Трои казался возней на школьной перменке.

Шаньин решил, что по возвращению домой неприменно попросит родителей пожертвовать что-нибудь Гринпису.

Собрать все необходимое оказалось гораздо сложнее чем проникнуть к месту назначения. Из -за сумятицы напарники пробрались в школу без какого-нибо труда и скоро обосновались на лесах, прямо напротив сцены. Рауль давно присмотрел это местечко. Здесь было по-домашнему уютно. От нагретых досок струился запах смолы, теплый и душистый. Канаты чуть шевелились. В воздухе кружилась невесомая пыль, серебристая в свете софитов – казалось, что совсем недавно здесь плясала стайка садовых фей, роняя хлопья волшебной пудры с ажурных крыльев. Можно было закрыть глаза и представить, что ты на чердаке дачного домика, и ветер, проникая через шели, нашептывает о приключениях. Но если бы подобные мысли и постучались в голову Рауля, им пришлось бы сиротливо стоять на пороге, подобно нищим перед дверями банка. Ведь в загородных домах, где останавливались Шаньины, отсутствовали негигиеничные чердаки, с руинами мебели и мангровыми зарослями паутины, зато имелись сауна и фитнесс-зал. Кроме того, Рауль с детства предпочитал отчеты нефтяных компаний книгам Жюля Верна и прочей ерунде. И местечко это он выбрал исключительно из стратегических соображений.

И он вовсе не разделял приподнятого настроения киллера, который был полон новых надежд и карьерных устремлений. Ведь сидеть в засаде – это так интересно! Сбросив с плеч тяжелый рюкзак, Угробов предложил поставить палатку и развести костерок, ведь неизвестно сколько времени им придется ждать объект.

Инициатива была встречена с прохладцей.

Прочитав сообщнику нотацию, в которой он подверг резкой критике и перловку, и песни под гитару, и любителей столь низменных удовольствий, Рауль облокотился о перила и приготовился ждать.

- Равик, вы уверены что он все же появится на сцене? - поинтересовался киллер, разглядывая зал через оптический прицел винтовки. При желании он мог бы даже прочесть текст в программках, но либретто нагоняло на Угробова тоску – нет бы хоть кто-нибудь принес свежий номер журнала “Ягдташ.”

- Очень уверен, - ответил заказчик и пытливо посмотрел на ассасина. Теперь Шаньин понимал, почему голливудские злодеи с упоение повествуют о своей стратегии, даже если за это время герои успевают открыть наручники с помощью зубной щетки, вызвать полицейский вертолет и освободить взятую в заложники морскую свинку – при этом вежливо поддакивая маньяку.

Но не поделиться таким хорошим планом означает поставить свечу под сосуд. Ведь его задумка достойна восхищения! Если бы хитроумный Одиссей учредил личную премию, то Рауль давно уже был бы в лауреатах.

- Спросите меня почему, - наконец сдался юный спонсор.

-Почему?

-Что почему?

-Почему вы хотите чтобы я спросил почему?

-Проехали уже, - горестно вздохнул Рауль, упустив свой звездный час. - Но если вам интересно, откуда у меня такая уверенность – я вам с удовольствием отвечу. Дело в том, что я прочел его оперу. Если честно, либретто так себе. И надо заметить, оно сильно выиграло от перевода Мег. А музыка так вообще противная...

-Как скирканье глухаря? - уточнил наемник.

- Или хуже.

- Что, как вой волка-переярка, которому дробь попала...

-Ужасная, вобщем, музыка! - в отчаяньи воскликнул Рауль. - Но дело не в этом. Главное то, что Призрак спроецировал свои глубинные комплексы, возникшие еще в допуберантный период и впоследствии усугубленные фрагментарной социализацией, на маргинального протагониста, в результате чего произошла сублимация...

-Это верно, - отозвался Угробов, прикидывая о чем рассказать юнцу в следующий раз – быть может про отличие короткого полаза от глубокого полаза у гончих собак. Не все же ему одному умничать. Осознав ход охотничьих мыслей, Рауль сказал кротко.

- Иными словами, Призрак видит в Дон Жуане себя – вернее, идеального себя, мужчину которому не дают прохода поклонницы. Он хочет чтобы его любили. Ха, нет вы только послушайте – кто же его полюбит с окладом в 20 тысяч! И еще неизвестно, каков метраж его подземной квартиры, и приватизирована ли она! И откуда у людей такая наивность? В любом случае, поскольку я устранил Убальдишвили, Эрик не упустит возможности спеть с Крис самому и тем самым спасти постановку. Наверняка он мечтал об этом годами. А как только он заявится на сцену, вы его устраните. Это будет почти как эвтаназия, он отправится к праотцам счастливым. - Рауль недовольно посмотрел на свой “Ролекс.” – Только он почему-то задерживается.

***

Призрак пошарил кочергой под шкафом, пытаясь достать закатившуюся запонку. Противная вещица нагло поблескивала в углу и никак не желала покидать свое убежище. Проклятье, как же досадно! Эрик выругался, что, впрочем, было извинительно в его положении – все утро он занимался уборкой, чтобы превратить свой дом в любовное гнездышко (хотя при всех его стараниях, апартаменты походили скорее на “любовную норку, к которой с одной стороны примыкает подземное озерцо”) Но нельзя ведь переносить любимую через порог, на котором скопилось столько грязи, что через него нужно уже не перешагивать, а перепрыгивать с шестом! Уборка подошла к концу, и нервы Эрика тоже были на пределе.

Теперь перед ним стояла новая дилемма – придти к самому началу премьеры или накрахмалить манжеты с воротничком. С одной стороны, джентельмен должен выглядеть безупречно. С другой – настоящий представитель благородного сословия не будет крахмалить свои манжеты (стирать белье, носиться по дому со шваброй), для этого у него есть штат прислуги, ну или хотя бы любящая жена или дорогая теща. Но Призрак, разумеется, не обладал этими привилегиями.

Отшвырнув кочергу, Призрак вздохнул и потянулся за жестянкой с крахмалом, на которой производители крахмала намалевали павлина с торчащими во все стороны перьями – наверняка своего клиента. Жаль, что Эрик не услышит вступительных аккордов, но появиться перед Кристиной с воротничком, вялым как лист вареной капусты, было немыслимо. Именно с этого и начинается моральная деградация.
Subscribe

  • Лев и ягненок

    Когда-то я писала про викторианскую развлекуху со зверюшками "счастливое семейство", а вот еще одна своеобразная забава, которую…

  • Виктория и дети

    Как не удивительно, чадолюбие королевы Виктории вызывало смешанную реакцию в обществе. С одной стороны, подданные королевы и сами могли похвастаться…

  • (no subject)

    Ответ на загадку из предыдущего поста - почти все выбрали чугун или алюминий, что вполне объяснимо, учитывая любовь Альберта к тогдашнему хайтеку. Но…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments

  • Лев и ягненок

    Когда-то я писала про викторианскую развлекуху со зверюшками "счастливое семейство", а вот еще одна своеобразная забава, которую…

  • Виктория и дети

    Как не удивительно, чадолюбие королевы Виктории вызывало смешанную реакцию в обществе. С одной стороны, подданные королевы и сами могли похвастаться…

  • (no subject)

    Ответ на загадку из предыдущего поста - почти все выбрали чугун или алюминий, что вполне объяснимо, учитывая любовь Альберта к тогдашнему хайтеку. Но…