b_a_n_s_h_e_e (b_a_n_s_h_e_e) wrote,
b_a_n_s_h_e_e
b_a_n_s_h_e_e

Category:

Кроссоверный фанфик

Продолжение фика, длиннющее и полное всяческого ангста. Вообще, осталась где-то одна треть или чуть меньше, и я дождаться не могу, когда ж все это закончится. А как закончится - все, зарекусь писать фики, они проели мне плешь.


Глава 19

А в сотнях миль от Парижа, в мрачном замке среди неприступных трансильванских скал почивал в своем саркофаге граф фон Кролок. Хотя какой уж тут сон? Вампир лежал, разглядывая трещины на каменной крышке своего ложа. Те ветвились и разбегались по сторонам, напоминая бассейн реки Амазонки на очень детальной карте. Хотя упыри сравнили бы этот узор кровеносной системой.

Из-за отсутствия кислорода свеча давно уже погасла, а от чтения в темноте у него начиналась мигрень. Да и вообще, аристократы не должны читать без света, это удел нищих подмастерьев, которые не могут потратиться даже на лучину.

Летучие мыши, залетающие в открытую форточку, тоже закончились. Граф фон Кролок рассудил, что даже в спальню размером с городскую ратушу не сможет набиться больше чем 4 120 650 316 нетопырей. Кроме того, счет летучих мышей наводил на неприятные мысли. Вспомнить хотя бы полеты Альфреда, настолько зигзагообразные, словно бедный мальчик прыгал через невидимую полосу препятствий. Земное притяжение одерживало над ним верх – за исключением тех случаев, когда он застревал на люстре - и велика вероятность, что Альфред рано или поздно проткнет себе грудь, просто рухнув на чью-то зубочистку. И тогда сердце Герберта будет разбито.

Ох, не следовало их отпускать!

Вампир сжал виски, стараясь выдавить дурные мысли из головы. Сейчас бы прогуляться по замку, но увы, это лишь мечтания.

Во-первых, в это время дня склеп наполнен солнечным светом, таким же приятным и полезным как раскаленная лава.

А во-вторых, поблизости могут находится Шагал и Магда, для которых даже солнечный свет не помеха. Фон Кролок невольно поежился. Однажды, спустившись на кухню в неурочный час, он наткнулся на этих двоих, в тот самый момент, когда они бурно выражали свою приязнь друг к другу. От этого зрелища глазам хотелось забиться поглубже в мозг. Рядом с Шагалом и его пассией даже изобретательные древние индийцы по чопорности соперничали с фрейлинами королевы Виктории во время файф-о-клока. После этой сцены не возможно было без содрогания смотреть на большую часть кухонной утвари, а так же на скатерти, валик для белья и квашеную капусту. Бррр... А чего стоил эпизод в конце бала, когда Магда решила поделиться с гостьями своим опытом общения с представителями противоположного пола? Признаться, вампирессы не отличаются утонченностью нравов. Они привыкли, что любой праздник – будь то свадебный завтрак или именины престарелой тетушки – обязан заканчиваться оргией. Но... но... младшая дочь Влада, забывшись, осенила себя крестным знамением и долго еще каталась по полу, визжа от боли. Уши Миркаллы Карнштайн достигли такой температуры, что загорелся ее парик. А старушка Эржбета потребовала флакон нашатырного спирта. И приняла его внутрь, одним глотком.

Несмотря на все неприятности, которые в изобилии доставляли новые обитатели замка, граф и не думал их прогонять. Нужно нести ответственность за свои создания. Даже если они превратили Китайский Кабинет в цех для самогоноварения.

Но Герберт... Как же быть с ответственностью за Герберта, которого он создал два раза?

Чтобы напомнить себе, почему в настоящий момент он находится в своем склепе, а не в поезде, следующем в направлении Парижа, граф фон Кролок должен открыть книгу своей не-жизни на самом начале.

... страницы прилипают к пальцам, а их шелест едва заглушает крики...

Добравшись до первой главы, вампир поколебался и, пролистав еще несколько страниц, углубился в Пролог.

Много лет назад жил да был граф со своей прекрасной женой...

Фон Кролок покачал головой. Уж слишком сильно все это напоминало сказку. Причем из современных, где феи порхают над ландышами или катаются на бабочках, а не таскают детей из колыбели. Невозможно, чтобы все было действительно так. Настолько хорошо. С другой стороны, двести лет – достаточный срок, чтобы правда облеклась в сказочные одежды. И кроме того, если в начале повествования главные персонажи сидят за столом и ведут благостные разговоры, то в дальнейшем все закончится битвой на чайных ложках, а кто-нибудь выльет своему соседу горячий пунш за шиворот. У сказок с грустным началом есть шанс развиться во нечто положительное. А вот сказок с хорошим началом нужно опасаться.

В графских владения царили изобилие и порядок, слуги были преданны хозяину, а тот платил им добротой и снисходительностью.

Подчас в замке бывает так тихо, что можно уронить булавку в западном крыле и услышать звон в восточном. Но двести с лишним лет назад здесь было больше слуг, чем - как сказал бы господин Пастер - микроорганизмов в ведре речной воды. В дверь хозяйского кабинета то и дело стучались – или мажордом, или конюх, или же нянька, с вдохновенным рассказом о новой проделке виконта. По коридорам сновали старшие горничные, младшие горничные, помощницы младших горничных и так по нисходящей. Не заглушаемый грохотанием кастрюль, из кухни доносился гомон кухарок и смех поварят. Да, тогда в замке еще раздавался смех . Не злой и не перетекающий в истерические всхлипы. Обычный человеческий смех. И почему бы не радоваться челяди, коли жизнь была столь благополучной?

Турки обходили замок стороной, ибо на очаге всегда кипел чан со смолой (в те дни словосочетание «заскочить на огонек» нередко ассоциировалось с ожогами и волдырями). Зато для друзей, а то и просто для заплутавших путников, распахивались гостеприимные ворота. И о самом владетеле здешних угодий, графе фон Кролоке, ходила добрая слава. Хотя нравом он отличался вспыльчивым, да и на расправу был скор, но никто не мог упрекнуть его в излишней жестокости. По крайней мере, он не закатывал истерику, если заставал детей за сбором хвороста в лесу, и не поднимал подати, чтобы скопить денег на покупку новой гончей, не скакал по крестьянским полям, затаптывая взошедшие посевы. Учитывая эти обстоятельства, он прослыл ну просто милягой. Строгий но справедливый. Идеальный господин, отец и муж.

Графиня была под стать своему мужу. Ее красота соперничала лишь с ее добродетелями. Поистине она достойна была родиться в королевской семье, но родители ее были небогатые дворяне. Графу не было до этого никакого дела. Смеясь, он говорил что женился не ради приданного.

Соседи шушукались, что графиня фон Кролок была никудышной хозяйкой. Настоящая мать семейства носится по замку, громыхая связкой ключей, инспектирует скотный двор, девичью и кухню, а по ходу раздает подзатыльники своим многочисленным детям. Она знает, сколько сахара в данный момент должно находиться в буфете, а если сахара не достает – под чьим матрасом его искать. Она может выпотрошить и изжарить на вертеле целого оленя, которого самолично догнала и умертвила ударом все той же связки ключей. Графиня фон Кролок не подпала под это описание. Даже визиты утомляли ее, так же как и балы – пройдя один круг по зале, она просила воды. Что уж говорить про хозяйство. Но графа это нисколько не сердило. Его жена была ангелом, спустившимся с небес. От ангела ведь не потребуешь перебрать крыжовник на варенье.

Красота графини была поистине неземной. В придачу, ее красота была экономной. Графине не требовались даже румяна и пудра. Еще до замужества, ее кожа по белизне соперничала с бретонским кружевом, а на щеках цвели пунцовые розы. (Соседки говорили, что это дурной знак – завидовали, разумеется.) Возраст был над ней невластен. Даже после родов – в то время как другие дамы, хлюпая носом, раздаривали свой прежний гардероб камеристкам – графиня фон Кролок не затягивалась в корсет. Ее стан становился лишь стройнее, румянец – ярче, кожа – прозрачнее. Блеск ее глаз затмевал сияние алмазного ожерелья, что обвивало тонкую шею. Муж обожал дарить ей дорогие подарки, которые графиня принимала с застенчивой улыбкой. Сама она редко что-то просила. За исключением носовых платков. Графиня фон Кролок была очень привязана к этой милой детали туалета. И с каждым годом ей требовалось все больше и больше платков, стирку которых она почему-то не доверяла горничным. Ох уж эти маленькие женские странности!

И у них был очаровательный сын, которого они любили больше жизни.

Чета фон Кролоков любила отдыхать в гостиной, дожидаясь, когда кормилица приведет Герберта, умытого, причесанного и с чистым носом. Тогда графиня брала сына на колени – хотя через полчаса ему приходилось слезать – и учила его музицировать. Их пальцы порхали над клавишами, словно пальцы ткачей над станком, и вместе они плели прекрасные мелодии, часами напролет.

...Если задуматься, Герберт слишком много времени проводил в женском обществе. Быть может, поэтому он вырос таким? Хотя вряд ли. Согласно новейшим гипотезам, это врожденное...

Впрочем, граф мог забросить хозяйственные дела и просидеть весь полдень вместе с Гербертом, рассматривая карту мира, где оставалось еще так много белых пятен, а недавно открытые континенты были не дорисованы, словно у художника вдруг закончились чернила. После виконт пересказывал услышанное дворовым мальчишкам и вся ватага бежала в погреб, играть в Христофора Колумба.

Правда, вместо Америки они открывали банки с вареньем.

Слушая радостные вопли сына, фон Кролок ловил себя на мысли, что не хочет чтобы Герберт вырастал. Пусть он так и останется непосредственным ребенком с волосами до плеч, в которых запутались солнечные зайчики, с беспечным взглядом и слегка капризной улыбкой. Эх, если бы остановить время!

Весь ужас заключался в том, что это было вполне реально.

И все-то было хорошо, пока однажды...

Но в каждом респектабельном замке есть свои темные секреты. Обычно это привидения – милейшие создания, которые встречают гостей радушным завыванием и приглядывают, чтобы те не прихватили на память сувенир с каминной полки. Но в замке фон Кролоков не было фантомов (как впоследствии понял граф, привидения не выдержали бы конкуренции с другими темными секретами). Зато на заднем дворе расположилось кладбище. Согласно слухам, в полнолуние надгробия ходили ходуном. Увы, очевидцы этого необъяснимого явления, как правило, тоже не могли удержаться в статичном вертикальном положении. С другой стороны, никто не смел посетить погост на трезвую голову, так что получался замкнутый круг.

Или, к примеру, картинная галерея. Стоило однажды взглянуть на портреты предков и родственников, украшавшие эти потемневшие стены, чтобы дети еще долго просыпались в мокрой постели, а взрослые рысью бежали в исповедальню. Порою кажется, будто портреты, выполненные искусным живописцем, провожают тебя взглядом по комнате. Но эти обладали еще более неприятным свойством.

Они демонстративно отводили глаза, когда ты проходил по коридору.

А потом перешептывались за спиной, обсуждая твою неряшливую прическу или платье такого безобразного покроя, что в нем не зайдешь даже в курятник. Потому что куры перестанут нестись! Вобщем, в выражениях не стеснялись. Нельзя сказать, чтобы такое нестандартное поведение картин кого-то удивляло. Мир был молод и верил в чудеса. В окрестных лесах было не протолкнуться от всяческой нежити. Краюху хлеба не оставишь на столе, чтобы ее тут же не ополовинил домовой. Круги на полях были обычным делом – значит, феи опять куролесили всю ночь. Иногда они просто водили хороводы, но зачастую у самого расторопного гоблина оказывалась последняя фляжка с брагой, так что товарищи гоняли беднягу по кругу, пытаясь отнять вожделенный напиток. Ну а в полнолуние хоровое пение оборотней не давало уснуть. И слушать тошно, и камнем не кинуть. Не хватало еще поутру встретить свою тещу с подбитым глазом – наведет порчу в два счета.

Наконец, замок посещали загадочные гости. Хотя и они приходили посреди ночи без предупреждения, но особых неприятностей не доставляли. Конюхам не приходилось подниматься, чтобы помочь посетителям распрячь кареты, а сонным горничным не нужно было стелить постели. Гости не задерживались надолго. Словно из ниоткуда, они появлялись в кабинете хозяина, но даже из-за закрытых дверей слышны были звуки нарастающего скандала. Никто не мог понять, почему граф каждый раз срывался с цепи. Кажется, господа не желали зла. Судя по всему, они приходились ему родней (ибо только тетушки могут разговаривать со взрослым мужчиной таким тоном, словно ему пять лет и его только что застигли за расхищением буфета). Более того, гости пытались всучить графу какой-то дар. А что может быть лучше подарка?

Ну и пусть он темный. Всегда можно отмыть.

Правда, все чаще визитеры называли фон Кролока вертопрахом. Неужто он хочет, чтобы эти земли когда-нибудь попали в руки купца, сколотивших деньги на торговле корицей, нувориша, чья родословная состоит из него самого и его собаки? Любой дворянский род может зачахнуть. Есть лишь один способ удостовериться, что имущество останется в семья фон Кролоков навсегда. Это... *здесь их слова обычно заглушал свист летящего предмета и, если бросок был метким, чей-то вскрик* Но даже табакерка, ловко запущенная графом, не успокаивала ораторов. Желая составить подробный социологический портрет семьи фон Кролока, гости принимались за следующую в списке. И где он только отыскал такую простушку-жену? Ну какая из нее графиня? Даже не знает, с какой стороны подойти к дыбе. И разве она хоть раз принимала ванну из крови девственницы? Распустеха. Это ж надо так наплевательски относиться к своей внешности! Ну а виконт, так тот вообще от рук отбился. В его возрасте пора уже посадить на кол хоть кого-то. Хоть мышь-полевку. Но нет, мальчишка день-деньской крутится у зеркала или того хуже – сортирует по цвету и размеру свою коллекцию пудрениц. Что ж, не удивительно, если отец подает ему такой дурной пример. Стыдно подумать, в подземельях замка хранится квашеная капуста, а зажимами для пальцев здесь колют орехи. Позор для всего рода! Пфуй, бесконечный пфуй!

Под конец, наслушавшись проклятий, родственники как ни в чем не бывало уходили, обещая навестить графа вновь. От предназначения никуда не денешься. Они давно бы инициировали его, но увы, он должен решится на это добровольно. Иначе останутся обиды и недомолвки. Никому не хочется, чтобы фон Кролок дулся еще лет сто.

Эти разговоры оставались загадкой для окружающих. Только граф понимал их смысл. Только он знал, почему родственники никогда не задерживаются до утра, почему никто не прислал Герберту подарок на Первое Причастие и не пришел в церковь на его конфирмацию, почему мальчик ежился от холода, когда дядюшки сажали его на колени и рассказывали сказки, страшные даже по меркам 17го века. А так же почему жена упала в обморок, попробовав соли для ванны, подаренные Эржбетой (нельзя сказать, чтобы подарок был некачественным – вода в ванне действительно стала соленой и приобрела очень интенсивный цвет).

Дело в том, что род фон Кролоков давным давно вымер.

Нет, не так.

Род фон Кролоков уже долгое время состоял из неживых особ. Из вампиров, стало быть. Но волею судеб, одна из ветвей на генеалогическом древе по-прежнему зеленела. Никто толком не знал, как это произошло. Родословная вампирского рода была запутанной словно клубок, на жизненном пути которого повстречалась кошка и много валерьянки. Так случается, если в семье превалируют многоженцы, сторонники кровосмешения и личности, которые пишут свое имя тремя разными способами.

Но так или иначе, иметь смертную родню – ужас как неприлично. Когда разговор заходил об упрямом родственнике, всех девиц – т.е. особ, которым не исполнилось и ста – отсылали из комнаты. Нежелание графа вкусить Черный Дар поначалу казалось эксцентричностью, но вскоре начало раздражать. Обиднее всего было то обстоятельство, что у отщепенца был красивый замок с просторной парадной залой. Задрапировать ее паутиной и выйдет идеальное место для полуночных балов! Но ничего не поделаешь, придется ждать. А это вампиры умели.

Всем невзгодам на зло, граф, его жена и сын жили долго и счастливо. И умерли в один год.

Он отлучился всего-то на пару недель. Обычная поездка по дальним селам с целью решить, когда же начинать сев или как увеличить поголовье скота несмотря на постоянные набеги вервольфов. Довольный собой, граф возвращался домой, но стоило только переступить порог, чтобы мир выцвел в одночасье. Захлебываясь слезами, Герберт повис у него на шее, а слуги виновато опускали глаза и теребили траурные нашивки на платьях.

На самом деле, здесь не было чьей-то вины. Графиня заходилась кашлем уже несколько лет, хотя в ее спальне постоянно горел камин и она куталась в меховую накидку. Но рано или поздно это все равно должно было случиться. Холодный зимний день, слишком длинная прогулка, стылый ветер, который, смешавшись с ее дыханием, заставил женщину упасть на землю и схватиться за грудь. Несколько дней решили все. Нет, графиня совсем не мучилась, но под конец, похоже, начала бредить. Когда виконт, не отходивший от ее постели, спрашивал не желает ли она чего-нибудь, она спокойно отвечала - «Если нас вдруг навестят твой дядя Влад или тетя Эржбета, скажи что меня нет дома.»

Лихорадка, глупая, заурядная лихорадка. Впрочем, причиной смерти могло стать все что угодно – еще одни роды, нападение турков, эпидемия чумы, эпидемия оспы, эпидемия какой-нибудь иной заразы, что убивает прежде чем люди придумают ей название. На дворе стояло позднее средневековье. Чтобы умереть, не требовалось особых усилий. Лучшим способом обезопасить воду было не кипячение, а чтение над ней молитв. А чтобы спасти урожай, следовало отыскать ведьму – т.е. женщину, что лучше всех разбиралась в ботанике и ветеринарии – и с радостным гиканьем утопить ее в пруду ( а потом все деревней отравиться этой водой, см. пункт про кипячение). Погибнуть слишком просто. И ничего нельзя поделать.

Дни перетекали в недели, недели в месяцы. Пустая страница за пустой страницей.

Но апатию рано или поздно должен был сменить страх.

Он не спас жену. Теперь у него остался лишь сын, который успел вырасти в красивого юношу с мягкими, вкрадчивыми манерами и таким взглядом, под которым покраснела бы и мраморная статуя Антиноя. Каково ему придется в мире, который будет к нему неласков? Но если понадобиться защитить Герберта...

... тут отец тоже ничего не сумеет сделать! Инцидент на охоте. Студенческие дуэли, после которых иногда остаются красивые шрамы, а иногда еще одна могильная плита. Или что-нибудь иное. Граф будет лишь бессильно наблюдать, как его сын вступает в заведомо проигрышную битву. Если, конечно, он сам не погибнет раньше, оставив Герберта в полном одиночестве.

Слишком поздно он понял, что ограждал свою семью вовсе не от того, от чего следовало. Смерть невозможно побороть. Можно лишь вывесить белый флаг и, преклонив колени, провозгласить ее своим сюзереном. Сдаться в плен, но не победить. Все, что говорили вампиры, вдруг обрело смысл. Рана на шее – недорогая цена за возможность оградить Герберта от любого зла, присматривать за ним пока он не возмужает и – вот было бы замечательно! – не оставит свои странные привычки. Защищать их сына - это его долг перед покойной женой. Даже если бы она не одобрила его стратегию.

В ту ночь пращуры уже не ссорились с ним. Иногда и вампиры понимают значение слова «такт» (особенно если предварительно проконсультируются со словарем). Замечательно, что фон Кролок наконец осознал преимущества немертвого существования. Ему понравится. "Недостатков у не-жизни нет, одни сплошные достоинства", твердили родственники, а некоторые даже пытались улыбаться. Ну а Герберт, будучи юношей тщеславным, так вообще будет в восторге, что его золотистые полосы никогда не станут серебряными... Что значит, причем здесь Герберт? Вампиризм, знаешь ли, дело семейное. Кто захочет любоваться, как у его детей растет плешь и выпадают зубы, в то время как сам он тютелька-в-тютельку похож на свой портрет сорокалетней давности?.. Ну хорошо, никто пальцем до виконта не дотронется... Уговорил, и клыками тоже. Главное, что граф подает сыну хороший пример. Нужно откуда-то начинать.

Затем нить его жизни оборвалась.

Но ловкие пальцы подхватили разорванные концы и вновь связали их вместе.

Фон Кролок проснулся лишь следующим вечером, от стука в дверь. Из коридора доносились звуки возни – похоже что слуги, под руководством виконта, пытались взломать дверь в его спальню. Неудивительно, ведь хозяин не подавал признаков жизни уже целый день. Но дверь не поддавалась, потому что кто-то забаррикадировал ее изнутри тяжелым дубовым шкафом. Более того, этот предусмотрительный кто-то задернул тяжелые гардины и даже пришпилил их булавками так, чтобы в комнату не попадал и луч солнечного света. Потянувшись за свечой, граф нащупал на прикроватном столе лист бумаги. Несмотря на кромешную тьму, он с легкостью прочел записку,

«Фон Кролок!

С Днем Инициации тебя! Подарок найдешь под кроватью. Мы бы тебя сразу в него положили, но Эржбета сказала что ты, проснувшись, разнесешь его в щепы с перепугу и непривычки. А ведь это очень хороший гроб, мы купили его в складчину за 1250 дукатов.

Кстати, ты не против, если нашу следующую ассамблею мы проведем в твоем замке? На всякий случай, мы уже разослали приглашения.

Не прикасайся к серебру, не открывай молитвенник и не обижайся на зеркала.

Искренне твой,

Влад Дракула и остальные любящие родственники.

P.S. Тебе понадобится кровь. Много крови.»

Скомкав это послание, вампир неверными шагами подошел к двери, оттолкнул шкаф, мимоходом подивившись его легкости, дернул дверь на себя...

... и сорвал ее с петель.

Слуги, столпившиеся в коридоре, уставились на него в немом удивлении. Виконт же сделал несколько опасливых шагов вперед.

- Мы не хотели тревожить тебя, отец, но ты не откликался. Как ты себя... О нет! Отец, скажи, ты ведь не простудился?!

Проследив за взглядом сына, фон Кролок прикоснулся к своему горлу, обмотанному плотным шарфом несмотря на августовскую жару. Вампиры позаботились обо всем. Как видно, проблема с помещением для танцев стояла очень остро.

- Нет,- он покачал головой, глядя на перепуганного Герберта. Бедный мальчик, и что он только подумал в этот момент?

- Правда? Слава Богу.

- Замолчи!!

Виконт вовремя отскочил в сторону.

- П-прости, отец, но что я такого сказал?

- Ничего. Это ты меня прости. Я... я скверно себя чувствую.

- Тогда тебе нужно отдохнуть.

- Что мне действительно нужно, так это побыть в одиночестве, - пробормотал вампир, - Кто-нибудь, оседлайте мне коня!

Но любимый конь графа не разделял его желания подышать свежим воздухом. Несчастное животное вставало на дыбы и оглашало окрестности иступленным ржанием, будто его собирались тащить на живодерню. Другие лошади дрожали в стойлах, а гончие на на псарне сбились в скулящий клубок. Махнув рукой на бесцельную возню конюхов, граф фон Кролок отправился на прогулку пешком, строго-настрого запретив кому-либо из слуг следовать за ним.

Никогда еще его приказы не выполнялись с таким энтузиазмом.

Добравшись до ближайшего поля, он упал под деревом, не в силах двигаться дальше. Сумерки были бледными и солнечный свет, все еще золотивший колосьях пшеницы, резал глаза. Стоял жаркий августовский вечер. Жнецы, которые почти закончили вязать снопы, встречали каждое дуновение ветерка будто благословение небес. Воздух был густым и сладким, хоть на хлеб мажь. Птицы сонно чирикали в гнездах. Над полем роились мухи, впрочем, мало помалу уступавшие сцену комарам. Насекомые заинтересовались новым действующим лицом. Ведь мужчина, прислонившийся к дереву, был мертв, а значит по законам природы принадлежал им, но вот с другой стороны... «Даже и не думайте об этом!» можно было прочесть в его глазах. И насекомые полетели прочь. Кому охота связываться с нежитью? Тем более что каждый вампир – это без пяти минут летучая мышь.

Тем временем граф фон Кролок, стиснув зубы, боролся с Голодом, выворачивавшем его наизнанку. Нужна кровь. Много крови. Много много много крови чтобы заполнить пустоту. В научных кругах еще шли споры о вакууме, но граф фон Кролок теперь не сомневался, что эта субстанция существует. По крайней мере, у него в груди. Сердце было пустой оболочкой, из которой выпорхнула бабочка. Ничего не осталось, только хитиновый покров. И Голод. Словно злосчастный Уголино, замурованный в башне, он мог думать лишь о еде. Ему нужна кровь. Все равно чья.

Вампир едва сдерживал подкативший крик. Каким он был глупцом полагая, будто сможет защитить сына! Теперь врагов у Герберта стало больше на одного человека. Вернее, на одно существо.

Он опять проиграл...

Фон Кролок пошевелился в саркофаге. Разве он имеет право ехать в Париж, чтобы прийти на выручку Герберту? Кто даст гарантию, что он не навредит ему вновь, как когда-то? Даже если сыну угрожает опасность, пускай сам принимает решения. Пускай у виконта наконец появится шанс повзрослеть.

Собственно, здесь книгу воспоминаний можно и закрыть. Вот только она отказывалась закрываться.

...Работы на поле уже закончились и жнецы отправились восвояси, напевая невинные, простодушные сельскохозяйственные песни. В основном про сено и про то, какое применение ему могут найти половозрелые юноша и девушка. Вампир слушал топот босых ног, надеясь, что крестьяне его не заметят. Иначе с уборкой урожая возникнут серьезные проблемы из-за нехватки рабочих рук.

Но удача не была на его стороне. А может и была. Все зависит от точки зрения.

С основной дороги свернула молодая крестьянка, болтая на ходу лукошком с земляникой. В прошлый раз она заприметила здесь ягодную поляну и решила, покуда свет не померк окончательно, собрать ягоды, не разглашая товаркам ценную информацию. Ветер трепал траву у ее ног, казалось, она переходит вброд зеленую реку. Увидев хозяина, девушка остановилась и сделала торопливый книксен.

- Подойди ко мне, дитя. Присядь рядом.

Увы, фон Кролоки с пренебрежением относились к своим феодальным правам. Граф был слишком поглощен женой, а интерес виконта к женскому пол был скорее теоретическим. Единственной обидой, которую он нанес бы девице, оказавшись с ней в одной постели, была бы попытка стянуть на себя все одеяло. Так что ни один ребенок в деревне не мог похвастаться, что в его жилах течет голубая кровь, которую туда влили господа из замка.

Будь репутация графа не такой безупречной, крестьянка, только услышав его приглашение, пустилась бы наутек. Но теперь она подошла без страха и опустилась на траву, подобрав под себя юбку. Она не отдернула руку и когда граф сжал ее запястье. Всем известно, как тяжело ему приходится после смерти жены. А человеческая компания даже кошке нужна.

На девушке была рубашка расшитая узорами, некогда красными но теперь выцветшими до бледно-розового цвета, и шерстяная, аккуратно залатанная юбка. Из-под косынки выбились пряди льняных волос. На вид ей было около 18ти. Ровесница Герберта. Вампир ухватился за спасительную мысль, но ее заглушил шум. Пульс смертной грохотом отдавался в ушах, ее кровь неслась по венам с ревом горной реки. Единственное, что может утолить Голод.

- Ваше Сиятельство?- воскликнула девушка. - Да вам худо совсем! Может, пить хотите?

Вампир обдумал услышанное.

- Пить? - он провел языком по пересохшим губам. - Я бы не отказался.

Разумеется, ему хватит одного глотка, он не станет ее убивать, потому что это грех, но в основном потому, что жена зальется слезами на небесах, а дома его ждет Герберт, считающий отца самым добрым и справедливым человеком на свете... нельзя подводить их обоих... нельзя убивать... убивать...

Когда граф поднялся, девушка уже крепко спала, откинув голову. Под ее глазами залегли тени. Она казалась изможденной, но ведь так случается, если весь день работать не разгибая спины?

И темные брызги на траве были ничем иным, как рассыпавшейся земляникой.

Пусть спит спокойно. Ветер споет колыбельную, а ночью прилетят малиновки и, следуя традиции, укроют листьями ее тело. Потому что он сам не то что не прикоснется к ней – даже оглянуться не посмеет.

... Фольклор расставил все по местам. С одной стороны, прокушенное горло. С другой – замок, чей обитатель в последнее время резко изменил свои привычки. Уже несколько недель никто не видела графа при свете солнца. Работы у кухарок стало вдвое меньше, потому что хозяин больше не требовал еды. Но вряд ли он питается Святым Духом, потому что в церкви он тоже не появлялся. А уж это насторожило решительно всех. К религии здесь относились с пиететом. Ведь во время страды, когда работы невпроворот, воскресная проповедь – это единственная возможность выспаться как следует.

Слуги обратились к виконту, но тот сам не понимал, что происходит. Отец отгородился невидимой стеной, наглухо закрыл дверь и забыл дать сыну запасные ключи.

Вскоре сомнения утратили элемент неуверенности, закостенели, превратились в обвинения. Никто уже не сомневался, что граф перешагнул порог смерти. Вернее, отказался перешагивать. Навечно задержался в дверном проеме.

Крестьяне нередко называли своих господ вурдалаками. Но фон Кролок, похоже, был вурдалаком без кавычек.

Теперь, когда проблема вырисовывалась довольно четко, нужно было искать пути ее решения. Здесь-то и начиналось самое сложное. Никто не ловил вампира за руку – вернее за клыки – но даже так... Графу достаточно сказать, что та девушка дерзко с ним заговорила. Одно его слово перечеркнет показания всей деревни. И хотя он перестал быть человеком, в глазах закона крепостные тоже не были людьми.

Оставался лишь один выход.

Бежать.

Тут здравый смысл вступил в схватку с инстинктом самосохранения. Уходите днем, подсказывал здравый смысл. Днем упыри спят так крепко, что можно плясать вприсядку на крышке их саркофага, они даже глазом не моргнут. Уходите ночью, шептали инстинкты. Тогда вас никто не заметит. Ночь – лучше время для противозаконных дел. А противозаконее побега трудно что-то отыскать. Лучше бежать врассыпную, советовал здравый смысл, так вас сложнее будет поймать. Даже если к нему присоединятся другие вурдалаки. Нужно идти толпой, сообща, протестовал инстинкт самосохранения. Тогда добраться до деревни смогут хотя бы те, кто окажется посередине.

Как обычно, здравый смысл оказался не у дел.

В полночь из замка вышла процессия - где-то сонно хныкал младенец, кто-то клацал сковородками, припрятанными под юбкой, кто-то наступил кому-то подол и завязалась перебранка. Но как только они подобрались к воротам, все звуки стихли как по команде. Ворота оказались заперты. Наиболее решительные начали подходить поближе, как вдруг из темноты шагнул граф фон Кролок. При свете факелов казалось, что с его клыков, обнажившихся в улыбке, стекает кровь. Но это было далеко не самым страшным. Его тень взмыла ввысь и словно растеклась по сторонам, охватывая весь двор. Разом потухли все факелы. Тем не менее, ночь была достаточно светлой – в небе сияла полная луна. Одно к одному.

Не двигаясь, вампир продолжал смотреть на людей. Теперь он знал, почему упыри не отражаются в зеркалах. Это было бы нерационально, а природа не терпит излишеств. Чтобы понять свою сущность, достаточно заглянуть в глаза жертвы. Стекло может солгать, но только не расширившиеся зрачки, полные ужаса до самых краев. Он чувствовал страх, липкий точно деготь, слышал частое сердцебиение – понимая что скоро остановятся, сердца трудились изо всех сил – слышал как стекают капли пота, слышал шелест занавесок в спальне на втором этаже...

- Герберт! - не глядя позвал вампир, и юноша, осторожно приоткрывший шторы, подпрыгнул на месте, - Спускайся сию же минуту! Ты должен присутствовать при происходящем, мой мальчик. Это послужит тебе ценным уроком.

Затем он обратился к челяди.

- Что видят глаза мои? Уходите не попрощавшись. Не испросив разрешения. И даже не налегке.

Действительно, карманы у многих были беременны столовым серебром.

- Вы служили мне столько лет, в чем же причина такой черной неблагодарности? Дайте угадаю. Вы решили, что я... как это называется... что я вурдалак? Аплодирую вашей сообразительности. На этот раз бабкины сказки оказались правдой. Я убил и буду убивать, отныне и вовек. И вот что забавно – закон на моей стороне. Я имею право творить все, что заблагорассудится. Потому что вы моя собственность. Теперь я превращу эти земли в свои охотничьи угодья. Это будет просто. Очень, очень просто.

В ожидании неизбежного, все взоры устремились на него.

Но это была уже другая глава.
Tags: crossover fanfic
Subscribe

  • Фанфик по мотивам Майерлинга

    Сей шедевр альтернативной истории был напечатан в 1896 в английском журнале Pearson's, в серии очерков о загадках европейских дворов, якобы от…

  • Пеар

    У elize_sun появился долгожданный рассказ про Люци-Вуци - младшего братца австрийского императора Франца-Иосифа. В такой чопорной…

  • Марципановая парочка

    Угадайте кто! Хотя и угадывать не нужно - это горячо любимая некоторыми личностями Элизабет (т.е. Елизавета Австрийская) и ее муженек Франц Иосиф. Их…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 46 comments

  • Фанфик по мотивам Майерлинга

    Сей шедевр альтернативной истории был напечатан в 1896 в английском журнале Pearson's, в серии очерков о загадках европейских дворов, якобы от…

  • Пеар

    У elize_sun появился долгожданный рассказ про Люци-Вуци - младшего братца австрийского императора Франца-Иосифа. В такой чопорной…

  • Марципановая парочка

    Угадайте кто! Хотя и угадывать не нужно - это горячо любимая некоторыми личностями Элизабет (т.е. Елизавета Австрийская) и ее муженек Франц Иосиф. Их…