b_a_n_s_h_e_e (b_a_n_s_h_e_e) wrote,
b_a_n_s_h_e_e
b_a_n_s_h_e_e

Categories:

И снова Колридж

Table Talk Колриджа продолжается радовать меня разными приятными мелочами (особенно если не обращать внимание на его антикатолические выпады, антисемитизм и прочие безобразия). Например, вот такой заговор от судороги и онемения в ноге он выучил будучи школьником.

Foot! foot! foot! is fast asleep!
Thumb! Thumb! thumb! in spittle we steep:
Crosses three we make to ease us,
Two for the thieves, and one for Christ Jesus

(Что-то вроде - нога, нога, нога, совсем онемела/Палец, палец, палец окунем в плевок/Перекрестимся три раза чтобы облегчить боль/два раза за воров и один - за Иисуса Христа).

И еще такой вариант
The devil is tying a knot in my leg!
Mark, Luke, and John, unloose it I beg! -
Crosses three, etc.

(Дьявол завязывает узел у меня в ноге/ Марк, Лука и Иоанн, прошу вас, развяжите!)

Этот заговор следует прочесть выбравшись из кровати и прикасаясь пяткой к холодному полу. Колридж гарантирует - помогает на 100%. :) Приятно, что у него остались хоть какие-то приятные воспоминания о той школе, потому что в других его записях она представет довольно угрюмым местом, где его постоянно пороли.

Вообще, народные суеверия встречаются у Колриджа довольно часто - взять ту же Кристабель - но мне особенно нравится примета про "гостя" в Frost at Midnight. Считается что пленочка сажи, зацепившаяся за каминную решетку, предвещается появления посетителя. В этом стихотворении Колридж вспоминает, как в детстве во время урока наблюдал за кусочком сажи, который трепыхался на каминной решетки, и представлял, как кто-нибудь его навестит.


Синий огонек
Обвил в камине угли и не дышит;
Лишь пленочка1* из пепла на решетке
Все треплется, одна не успокоясь.
Ее движенья, в этом сне природы,
Как будто мне сочувствуют, живому.
И облекаются в понятный образ,
Чьи зыбкие порывы праздный ум
По-своему толкует, всюду эхо
И зеркало искать себе готовый,
И делает игрушкой мысль.

Как часто,
Как часто в школе, веря всей душой
В предвестия, смотрел я на решетку,
Где тихо реял этот "гость"! И часто,
С открытыми глазами, я мечтал
О милой родине, о старой церкви,
Чей благовест, отрада бедняка,
Звучал с утра до ночи в теплый праздник,
Так сладостно, что диким наслажденьем
Я был охвачен и внимал ему,
Как явственным речам о том, что будет!
Так я смотрел, и нежные виденья
Меня ласкали, превращаясь в сон!
Я ими полон был еще наутро,
Перед лицом наставника вперив
Притворный взор в расплывчатую книгу:
И если дверь приоткрывалась, жадно
Я озирался, и сжималось сердце,
Упорно веря в появленье "гостя", -
Знакомца, тетки иль сестры любимой,
С которой мы играли в раннем детстве. (перевод Лозинского)


(...) the thin blue flame
Lies on my low-burnt fire, and quivers not ;
Only that film, which fluttered on the grate,
Still flutters there, the sole unquiet thing.
Methinks, its motion in this hush of nature
Gives it dim sympathies with me who live,
Making it a companionable form,
Whose puny flaps and freaks the idling Spirit
By its own moods interprets, every where
Echo or mirror seeking of itself,
And makes a toy of Thought.
But O ! how oft,
How oft, at school, with most believing mind,
Presageful, have I gazed upon the bars,
To watch that fluttering stranger ! and as oft
With unclosed lids, already had I dreamt
Of my sweet birth-place, and the old church-tower,
Whose bells, the poor man's only music, rang
From morn to evening, all the hot Fair-day,
So sweetly, that they stirred and haunted me
With a wild pleasure, falling on mine ear
Most like articulate sounds of things to come !
So gazed I, till the soothing things, I dreamt,
Lulled me to sleep, and sleep prolonged my dreams !
And so I brooded all the following morn,
Awed by the stern preceptor's face, mine eye
Fixed with mock study on my swimming book :
Save if the door half opened, and I snatched
A hasty glance, and still my heart leaped up,
For still I hoped to see the stranger's face,
Townsman, or aunt, or sister more beloved,
My play-mate when we both were clothed alike* !

* Т.е. раннем детстве, когда он еще носил платье как и его сестра.
Tags: poetry
Subscribe

  • Лев и ягненок

    Когда-то я писала про викторианскую развлекуху со зверюшками "счастливое семейство", а вот еще одна своеобразная забава, которую…

  • Виктория и дети

    Как не удивительно, чадолюбие королевы Виктории вызывало смешанную реакцию в обществе. С одной стороны, подданные королевы и сами могли похвастаться…

  • (no subject)

    Ответ на загадку из предыдущего поста - почти все выбрали чугун или алюминий, что вполне объяснимо, учитывая любовь Альберта к тогдашнему хайтеку. Но…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments