b_a_n_s_h_e_e (b_a_n_s_h_e_e) wrote,
b_a_n_s_h_e_e
b_a_n_s_h_e_e

Рождественский конкурс фанфиков

Еще один фанфик в рамках нашего конкурса. Ура! Вот уж где автора угадать несложно, так что давайте деликатно помолчим и насладимся чтением :)

Фик № 3

Бюрократический флафф

Фэндом: Танец Вампиров/Элизабет

Формат: длинное мини

Рейтинг: G


 
Дер Тод еще не успел дочитать послание, как элегантно пожелтевший под старину листочек начал тлеть по углам. Стоило же только ему со вздохом оторваться от чтения и обреченно возвести глаза, взглянув на декабрьский листок календаря, висевшего на стене, как распоряжение, словно осознав, что смысл дошел до получателя, без промедления вспыхнуло и рассыпалось горсточкой пепла. Дер Тод вытер руки о мантию. Его начальство было склонно к некоторой театральности. Кроме того, начальство незыблемо стояло на той позиции, что рождественских каникул дер Тоду как существу, не обязанному исполнять заповедь «не убий» и ей сопутствующие, не полагалось. Сказано «забрать душу девицы Сары Шагал, почившей через пять минут в замке Шлосс, Трансильвания», - придется выполнять, несмотря на соблазны венских рождественских балов. Территория подшефная, ничего не поделаешь. Причем на редкость беспокойная, смертность в ее пределах превышала статистические показатели. Радости, как многие думали, это дер Тоду не приносило. Исключительно сверхурочные.

 По последним сведениям в семействе Габсбургов наметилось потепление, которого никак нельзя было допустить, и никуда перемещаться не хотелось категорически, тем более в такую глухую провинцию, куда трехмесячной давности газеты наверняка доставляют на собачьей упряжке. Дер Тод, мысленно поругивая девицу Сару, неблагоразумно почившую на исходе декабря, и как пить дать от простуды, случившейся из-за пристрастия к шелковому белью вместо практичных панталон на волчьем меху, уныло выждал четыре минуты, чтобы не потратить на посещение угрюмой Трансильвании ни единого лишнего мгновения. Туда и назад. Прибыть, принять покойную в объятия, проводить к месту вечной дислокации и прощайте, черные, окруженные непроходимыми лесами, башни Шлосса, – в Вене его ждут дела поважнее.

Поправив мантию, дер Тод закрыл глаза и материализовался в двух шагах от девицы Сары, и даже с готовностью протянул руки. И тут же опустил их: душу девицы Сары явно намерен был принять конкурент. Высокий демонического вида господин в длинном плаще обнимал покойную за талию, и дер Тод мог видеть только белевшие кончики ушей, торчавшие по сторонам черноволосой головы. Градус настроения упал еще на отметку ниже. Мало того, что невежливый конкурент не оторвался от своего занятия, так еще и всем своим потусторонним существом дер Тод ощутил, как бессовестно его здесь не уважают. Неуважение было разлито в воздухе, безразличие выплескивалось через край. Три десятка гостей местного празднества, разодетые в старомодные наряды, были возмутительно бессмертны. Изымать у них было нечего, и последний поцелуй можно было подарить исключительно по легкомысленным мотивам, уж никак не по обязанности – таких иссохших, съежившихся душ у него бы не приняли, да и отделить их от плоти было крайне затруднительно. Не менее бессмертен был хозяин дома, чьи руки обхватывали стан покойной, а зубы... Тут дер Тод удивился и привстал на цыпочки, чтобы рассмотреть получше. А рассмотрев, испытал некоторое облегчение. Он уже начал тоскливо настраиваться на длительное и малоперспективное выяснение отношений в небесной канцелярии, отправившей за девицей Сарой Шагал вереницу принимающих, чуть ли не целое парадное шествие – хорошо хоть без цветов и оркестра. Но то, что он застал, было, к счастью, вовсе не поцелуем. Черноволосый господин обедал. Девица Сара кротко умирала, бессильно обмякнув в удерживающих ее тело руках, – это дер Тод чувствовал, и на таких условиях готов был еще секунд двадцать постоять в ожидании – благо, гости, хотя могли его видеть, не испытывали в отношении него заинтересованности. Для еды он слишком остывшим, для общения слишком серьезен, а деловое сотрудничество темных сил между собой исключалось кодексом Темных Сил. Черноволосый наконец оторвался от шеи, с аппетитом слизнув последнюю капельку крови, словно ребенок, пальцем подбирающий с блюдца остатки варенья. Дер Тод приготовился. Девица Сара открыла глаза. Взгляды, выжидающий и удивленный, встретились. Девица Сара изобразила нечто наподобие приветливой улыбки: добро, мол, пожаловать, незнакомец, всегда рада гостю, даже когда он так некстати пришел к обеду.

Дер Тод уставился на нее в немом возмущении. По всем его ощущениям о ней следовало говорить – ныне покойная девица Сара. Она потеряла много крови, ослабла, ее сердце остановилось – уж кому знать, как не ему. Ее, грубо выражаясь, съели. Или выпили. Но вот, она, слабо улыбаясь и слегка пошатнувшись, выпрямилась. И теперь смотрит через плечо кавалера на Тода, и вид у нее как будто задиристый – или это ему кажется? Как будто знает девица Сара, что ему снова до хрипа объясняться с канцелярией из-за недостачи душ в подшефном регионе. Из-за одной шустрой девицы, совсем недавно – лет двадцать тому назад – совершившей не совсем удачный акробатический трюк и так шлепнувшейся о землю, что ее немедленно вычеркнули из списков живых, ему до сих пор время от времени трепали нервы, требуя сдать подотчетную душу. Как будто он по собственной воле явился за ней с торжественно-похоронным видом, и стоял дурак дураком, когда она не только очнулась, но еще и учинила ему допрос с пристрастием на тему его происхождения и жизненных принципов. Прозвищем «черный принц», который она его наградила, его еще долго дразнили коллеги.

И вот пожалуйста, снова. Живая, чтобы ей пусто было.

Хозяин дома наконец соизволил обернуться и заметить гостя.

Всплеснув руками, словно ужаснувшись собственной бестактности, граф фон Кролок зубасто улыбнулся и шагнул навстречу.

- Добро пожаловать, добро пожаловать, господин Тод! Какими судьбами? Неужто… да неужто за Куколем? Больше как будто не за кем, - и он иронически обвел взглядом собравшихся в его замке вампиров. - Бедный Куколь! Такой хороший слуга. Был.

Дер Тод безо всякой симпатии оглядел притворно огорченного бессмертного. От досады он даже поразмыслил, не сойдет ли душа Куколя в качестве упокоенной, и не удастся ли сдать ее вместо принадлежащей девице Саре и на том умыть руки. В предпраздничной суете, когда количество скончавшихся от возгорания рождественской ели, аллергии на мандарины, перепоя и сопутствующего ему разухабистого веселья, вредного для окружающих, небольшую подмену могли и не заметить.
Но тут, словно привлеченный звуком своего имени, от тени отделился горбун и, неуклюже припадая на одну ногу, заковылял к хозяину. Дер Тод сразу понял, почему его здесь по сей день не съели. Потому же, почему перепутать его с девицей Сарой, даже в предпраздничной запарке, будет крайне затруднительно. Он был слишком страшен. Как бы голодно ни было, пить из такого сосуда никому бы не понравилось. Дер Тод поморщился.

- Срок Куколя еще не настал, - высокопарно заявил он графу.

- Значит, за гостями? – сверкнул клыками фон Кролок. - За профессором, конечно же, как я сразу не догадался! Куколь, где профессор? Сюда его, немедленно. Скажи, его ждут по важному делу.

Куколь уковылял. Дер Тод сверлил осуждающим взглядом девицу Сару. Девица сосредоточенно изучала свои руки, видимо, свыкаясь со своим новообретенным положением, и проверяя, не превратился ли ее аккуратный маникюр в острые серповидные коготки вампирши. Но столь скорых изменений ее внешняя оболочка не претерпела, и девица Сара с облегчением просияла, хлопая длинными ресницами и восхищенно поглядывая на своего кавалера, должно быть, нисколько не обиженная за употребление ее крови в пищу. Извиниться за причиненные дер Тоду неудобства она и не думала. Уж его-то Рождество ознаменовалось неприятностями, с этим фактом оставалось только смириться.

Не слишком торжественное прибытие Куколя в сопровождении двух смертных вызвало в зале неподдельный интерес. Вампиры собрались любопытным кружком. В красных глазах поблескивало нечто сходное с радостью ребенка, обнаружившего в буфете праздничный торт со сливками.

- Ы! – возмущенно сказал Куколь, показывая пальцем на графских гостей. Фон Кролок покачал головой, словно соглашаясь с нечленораздельным «ай-яй-яй» слуги. На старом профессоре был верх ржавой кирасы, из-под которой свисали полы черного сюртука. На его юном спутнике, напротив, при вполне традиционном верхе, брюки заменились на нечто времен Карла IX, короткое и легкомысленное, откуда несмело выглядывали тонкие ноги в розовых чулках. Судя по криво застегнутым пуговицам, гости очень спешили, но переодевание завершить не успели.

- Ы-ы! – тыча пальцем себе за спину, продолжил доклад Куколь. Граф, должно быть, к этим сложным языковым конструкциям привык.

- Значит, переодевались в чуланчике! – отозвался он. – Ты прав, Куколь, и впрямь негоже моим гостям, у которых имеется собственная удобная комната, ютиться по чуланчикам. Как неделикатно!

- Бал - это так познавательно! – пискнул профессор.

- Понимаю, - сочувственно закивал фон Кролок. – Позвольте вам представить, дорогой профессор, господина Тода. Ему не терпится свести с вами самое близкое знакомство.

Графского ехидства профессор не оценил. Для этого он был слишком убежден в ценности своей ученой персоны и мировом значении своего имени. Тод безрадостно пожал ему костлявую руку. Научные достижения профессора, которые тот с охотой бы обсудил с новым слушателем, его все равно не интересовали. Его интересовал способ поскорее упокоить ныне бессмертную девицу Сару и вернуться в Вену, где его дожидалась собственная кровопийца с ресницами, маникюром и прочей замысловатой дамской атрибутикой.

- Профессор прибыл к нам, чтобы лично познакомиться с вам… важными всякими древними книгами, - пояснил Кролок. Слово «книги» привело профессора в оживление, словно ключик повернули в заводной игрушке.

- Мы с учеником специально приехали в Шлосс изучать вам… питектуру! То есть, архитектуру! Шлосс - очень, очень старинный замок. Где еще увидишь столько… древностей.

На лице Кролока застыло любезнейшее выражение «ох уж эти забавные ученые, как дети, право, сладу с ними нет». Тод заинтересованно уставился на профессора. Кодекс Темных Сил в высшей степени не одобрял какое-либо роковое вмешательство в судьбы подопечных. Или, проще говоря, саморучное убиение смертных исключительно в целях исправления статических показателей почиталось за редкостный моветон. Однако, это ни в коей мере не ограничивало для Тода пространство для маневров, - вдохновить на суицид, подбить кого-либо на убийство или заманить в очаг стихийного бедствия в качестве «рокового вмешательства» не расценивалось и оставалось в рамках естественных проявлений его вредительской потусторонней сущности.

- Архитектура - мать всех наук, - взбодрившись, объявил Тод. – У вас наверняка припасена целая библиотека по лам… ландшафтной, то бишь, архитектуре. Это чрезвычайно полезное знание!

Профессор съежился, ощутив, что вокруг его плеч с подозрительным дружелюбием обвилась рука, а самого его подталкивают к выходу из зала. Он жалобно покосился на Кролока, вид которого выражал ироническое недоумение застенчивостью дер Тода, которому – надо же - требовалось уединение для выполнения своих непосредственных функций, - впрочем сам профессор так глубоко в причины графского недоумения не вдавался.

- А юный Альфред, - несколько удивленно воскликнул фон Кролок им вслед, когда юноша послушно потрусил за учителем, который едва поспевал переставлять ноги, – неужели его тоже касается ваша… беседа? Не стоит ли ему обождать здесь, наслаждаясь весельем праздника?

- Тут каждый специалист по архитектуре на вес золота, - буркнул Тод, выталкивая стучащего зубами Альфреда за двери. Его б Тод соизволил обернуться, увидел бы как лицо графа исказила разочарованная гримаска. А так он просто спиной ощутил разочарованный вздох, прокатившийся по изголодавшейся толпе графских гостей. Вкусную, свежую еду у них на глазах уводили приводить в крайне неаппетитный, холодный вид и ничего не поделаешь – судьба!

Два ближайших часа Тод, расположившись в профессорской комнате, попеременно читал труды по ламиеологии, шипел на разговорчивого профессора, рвавшегося «объяснить непонятные места своими словами» и отвечал – через раз – на глупые вопросы его молодого друга. Вопросы доводили до умоисступления. А из какого он университета. А что за символы вышиты на его мантии. А Тод – это фамилия?

- Должность! – прорычал Тод. Поток вопросов немедленно иссяк. Теперь его отвлекал только нервный перестук зубов.

Ближе к полуночи, с заметно расширившимся багажом знаний, дер Тод вновь материализовался вблизи вампирессы Сары. Вампиресса нежилась в ванне, мурлыча себе под нос веселую песенку про чеснок. Из пены виднелась только голова с заколотыми на макушке волосами. Алое платье небрежно обнимало рукавами ершик для прочистки слива.
Тод кашлянул. Вампиресса благодушно подняла на него глаза. Похоже, принимать визитеров в столь уязвимом положении было ей не впервой, поскольку ложной скромности она не выказала.

- Тени становятся длиннее, - неуверенно начал он. Вампиресса поощрительно слушала, меж ярких, тронутых улыбкой губ виднелись белоснежные клыки. Вид клыков Тода отчего-то смущал. В этом было нечто непривычное. – Без пяти двенадцать, время почти вышло, - добавил он проникновенно.

Сара сладко зевнула. Вид у нее был сонный, но преисполненный жизнелюбия.

- Пора наконец нам поговорить! – в отчаянии вскричал Тод. – Пора прервать молчание! Нет ничего хуже, чем…

Бессовестная Сара пристроила голову на самую большую из губок и задремала. Ее черствая натура не испытывала потребности немедленно покинуть этот жестокий, полный несправедливостей мир.

Тод вполголоса обругал ее и, на всякий случай все же оставив в углу ванной комнаты осиновый кол – вдруг по пробуждении Сара будет настроена более пессимистично, удалился.

Можно было попытаться пойти рассказать о тенях юному и наверняка более восприимчивому Альфреду. Только у дер Тода возникли справедливые сомнения, что бессердечную Сару так впечатлит весть о безвременной кончине молодого человека от несчастной любви, чтобы броситься на осиновый кол и освободить свою душу из плена телесной оболочки.

Хотя Альфред даже не подозревал, какие на его счет Тода посещали мысли, вид их с профессором нового знакомого, в просторечии определяемый как «мрачнее тучи», не внушил ему радужных надежд. Зато, на свое благо, Альфред и не осознал, как им с профессором несказанно повезло, что споткнувшись на пороге о некую конструкцию, на самом деле символизировавшую «крест для отпугивания нечисти», к которой после краткого совещания ученые причислили и Тода, нечисть не восприняла странный предмет в качестве покушения, а всего лишь отпихнула его ногой в угол.

- Ну, - мрачно обратился он к профессору. – Что еще посоветуете почитать?

Альфред заклацал зубами с удвоенной энергией. Более закаленный в жизненных неурядицах профессор выложил на стол еще некоторое количество пособий по вампироведению. Если верить последним, то кроме заточенных предметов из осины, вампиры боялись только солнца. От голода чахли, но не дохли. Кресты, святая вода и прочая религиозная символика их огорчала, но чтобы извести Сару таким образом, следовало каким-то чудодейственным способом подвигнуть ее к пострижению в монахини, а это была задача не из простых. К чесноку кровососущие относились неприязненно, но опять же, Тод не видел себя в качестве повара, завлекающего Сару попробовать свеженьких пампушек, натертых этой острой приправой.

Заманить Сару на прогулку было бы неплохим вариантом – летом. Сидеть же безвылазно в Шлоссе, дожидаясь солнечного дня, значило поставить крест на всех его неотложных делах вдали от болот Трансильвании.

Тод вздохнул. Гениальные идеи обходили его голову стороной, хотя он не сделал бы им ничего дурного. К исходу ночи он в поисках вдохновения ознакомился даже с тематической художественной литературой, хотя представь кто самого дер Тода зачитавшимся творением Дюма, это навеки погубило бы его репутацию. И наконец, его внимание привлек конверт, застрявший между томами – словно кто-то читал письмо и случайно убрал вместе с книгами в шкаф, где оно и коротало вечность. Письмо было длинным и весьма нудным. Адресовано оно было фон Кролоку и начиналось обращением «Дорогой кузен!» - подумать только, что и эти существа не были избавлены от родственников. Тод мужественно дочитал его до конца. Его содержание вкратце можно было охарактеризовать как нытье. Кузен Кролока озадачился приобретением недвижимости в Лондоне и там, видимо, и обитал, избегая шумных празднеств и предусмотрительно держась от беспокойной родни подальше. Нытье, коему предавался господин Цепеш, было многогранно и разнообразно. Он выдвигал целый список претензий к коварной судьбе, длинный, тщательно задокументированный список обид, словно он собирался обратится с исковым заявлением по поводу допущенных в отношении него несправедливостей. Кровь невкусная. Ночь слишком темная. Вечность скучная. Истинная любовь утрачена. Душа его стремилась к свету, а оковы вечной жизни всячески препятствовали его личному счастью.

Дер Тод не мог нарадоваться, автор письма внушал ему все большую и большую симпатию. Именно таким занудам рассказывать любимую приказку про удлиняющиеся тени было приятнее всего, любую мрачную чушь они поглощали быстрее губки и ныряли в пучину отчаяния с готовностью искателей жемчуга. Внедренный в нужное время даже в компанию весельчаков-жизнелюбов, он за полчаса вгонял их в депрессию, навевая мысли о бренности земного существования и сладостной желанности суицида.
- Он-то мне и нужен, - довольно промурлыкал Тод. Наконец-то в его нелегком деле наметился прогресс. Ему-то еще в проблемы вампиров вникать и вникать, а утомленный господин Цепеш знает об отвратительности своего положения решительно все и с радостью поделится со слушательницей подробностями того, как трагично ее новое положение и сколько уныния оно ей сулит. Дер Тод проявил осмотрительность и задумчиво порылся в прошлом, будущем и настоящем господина Цепеша, боясь обнаружить, что маниакально-депрессивный психоз накатывает на того редкими и быстро проходящими приступами. Однако, к своему удовлетворению, Тод определил, что тот вскоре будет известен как Дракула и, склонив некую Мину Харкер к романтическим отношениям, уговорит ее применить в отношении него осиновый кол. Тод чуть не прослезился от умиления, и только природная неспособность к столь видимому проявлению эмоций его удержала. Этого вампира он уже заранее готов был назвать лучшим другом. Оставалось только наплести ему про тени и притащить в Шлосс знакомиться с подружкой «дорогого кузена». Успеть составить собственное мнение о вечной жизни и ее приятных сторонах Сара еще не могла. Семена уныния должны были пасть на благодатную почву. Тод уже видел, как пара вампиров, рыдая друг над другом, и давясь жалостью к себе любимым, дружно совершает самоубийство, а он, подобрав все, что останется от девицы Сары, вмиг дематериализуется и, развязавшись с хлопотным заданием, отправится на бал к Габсбургам, где уделит наконец внимание личной жизни, наговаривая на Франца-Иосифа и всячески очерняя его императорскую персону.

Проку от ученых более не наблюдалось, и Тод щелчком пальцев переместил их в родной университет – прямиком в библиотеку, их излюбленное место. Менее всего ему нужен был очередной виток разборок с Кролоками, за кем он явился в Шлосс, а живыми эти умники именно такие вопросы бы и спровоцировали. Самому же ему предстояло путешествие в Лондон и обратно – что поделать, ночь нынче выдалась беспокойная.

Господина Цепеша Тод доставил в Шлосс уже под утро – мало того, даже не из Лондона, откуда тот имел бестактность отбыть в направлении города Граца, «на встречу с некоторыми старыми друзьями», как уклончиво пояснил Тоду, который так устал об общения со своим новым бессмертным знакомым, что если бы осиновый кол мог причинить ему какой-то вред, сам бы закололся, только бы прекратить свои страдания. Морочить кого-либо излюбленными тенями Тод зарекся. На всякую удлинившуюся тень у Дракулы находилось десять подробностей о том, как необходим ему глоточек свежей крови, и как она ему при этом опротивела. Слышать про кровь Тод больше не мог. Количество ее упоминаний превысило допустимый предел в его потустороннем, но все же не безразмерном мозгу. Нервов хватало только на слабые уговоры подождать самую капельку и рассказать все тоже самое, дословно, без малейших сокращений, девице Саре Шагал, которая очень нуждалась в друге, который откроет ей глаза на безнадежность и прискорбность ее положения.

Вампиресса Сара как раз закончила принимать ванну – занятие, на которое ушел остаток ночи, и шнуровала алые сапожки, на которые не могла налюбоваться, когда в ее дверь деликатно постучали и на пороге с небольшим начальным ускорением появился высокий худощавый господин печального образа, но интересной наружности. Он смутно напоминал Кролоковскую породу, но казался моложе и одет был менее старомодно, что означало, что он был полностью в ее вкусе и даже немного лучше.

Тод тревожился не меньше, чем супруг, сдавший свою половину на попечение акушерок. Он очень рассчитывал, что постигшая его нежелательная эпопея скоро завершится ко всеобщему удовлетворению – в особенности, господина Цепеша с его самоубийственными настроениями. Поэтому, когда нытик Цепеш появился пред Тодовскими очами, обнимая талию Сары Шагал и при этом сияя во все тридцать зубов и два клыка, сказать, что Тод приуныл, означало не сказать ничего.

- Специально задержались, чтобы поблагодарить вас, - бодро сообщил Цепеш. – Теперь я знаю, что такое настоящий друг. Приезжайте к нам в Лондон в будущем месяце, увидите, как я вас отблагодарю!

Пока Тоду в самых черных красках представлялось, как Дракула из чувства благодарности знакомит его с хорошенькой вампиршей, тот уже потянул за руку девицу Сару Шагал. Последнее, что услышал от них дер Тод, было:

- Теперь в летучую мышь, дорогая, как я тебе показывал!

- Попробую, дорогой Влад… немного странно… кажется, получает… и-и-и….

Вторая летучая мышь с писком на частоте ультразвука взмыла в воздух, и через мгновение обе исчезли в предрассветной мгле. Провожавший их взглядом, пока алые лапки Сары еще яркими точками виднелись на горизонте, Дер Тод очнулся от мыслей о невероятной прискорбности и безнадежности своего положения только, когда позади него раздался язвительный голос фон Кролока.

- Ну спасибо, господин Тод, удружили, нечего сказать. Это была самая красивая, между прочим, девица в округе.

- Угу, - глубокомысленно отозвался Тод, вовсе не считавший, что Кролок пострадал от потери больше, чем он сам.

И тут же на его раскрытую ладонь вновь опустился листок, стилизованный под старинный пергамент, и уголки его уже нетерпеливо тлели. И здесь нашли…

«Распоряжение №3655324 считать ошибочным. Девица Сара Шагал по личному ходатайству господина Цепеша В.Д. восстановлена в списках живых (навечно). Просим извинить за накладку. Настоящим распоряжением вам должно явиться в Вену за эрцгерцогиней Софии Баварской, почившей через шесть с половиной минут.»
*
Через четыре минуты материализовавшийся во дворце Тод выяснил, что эрцгерцогиня Софии подавилась яблочной косточкой, но некий услужливый господин вовремя постучал ей кулаком по спине, отчего той удалось благополучно откашляться.
Что думал Тод в течение ближайшей четверти часа, неподвластно осознать уму смертного и посему не может быть приведено. А самое обидное, выяснить личность доброжелателя, дабы всласть пообщаться с ним о тенях, Тоду так и не удалось.
Поскольку дни человека, который помешал миру до срока лишиться женщины со столь золотым сердцем, были бы сочтены даже без какого-либо вмешательства потусторонних сил, на все вопросы о происшедшем каждый из свидетелей душераздирающей сцены с уверенностью называл имя своего врага.
*
«Уточнение №278882. Просим дать объяснения, почему душа, списанная согласно акта №3655324, до сих пор не в чистилище.
Небесная канцелярия.»
*
«Разъяснение №100029. Работаю над этим!
Дер Тод.»
*
«Цепешу В.Д.
Пусть только попробует кто-нибудь из ваших приблизится к эрцгерцогине, я за себя не ручаюсь. Помни, кому обязан своим семейным счастьем. Она у меня уже в депрессии и должна скончаться со дня на день, и я не хочу слышать ничего о том, что она кровопийца по призванию души, и должна быть принята в ваши ряды. Не поредеют ваши ряды без нее.
Тод.
ЗЫ Приеду, приеду. На Рождество уже нет, но на 8 Марта всенепременно.»
Tags: xmas contest
Subscribe

  • Королева Виктория и кормилица-монстр

    Будучи многодетной матерью, королева Виктория ненавидела роды, но еще больше ненавидела грудное вскармливание. Оно казалось ей омерзительным,…

  • Некромантия для чайников

    Зимние праздники — время для страшных историй, поэтому давайте узнаем, как согласно скандинавским поверьям можно воскресить мертвеца. Казалось,…

  • (no subject)

    Народная медицина такая народная. "От укуса гадюки или гремучей змеи: приложить к ране анус голубя. Иногда могут понадобиться два" (Wesley, 1768).…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments

  • Королева Виктория и кормилица-монстр

    Будучи многодетной матерью, королева Виктория ненавидела роды, но еще больше ненавидела грудное вскармливание. Оно казалось ей омерзительным,…

  • Некромантия для чайников

    Зимние праздники — время для страшных историй, поэтому давайте узнаем, как согласно скандинавским поверьям можно воскресить мертвеца. Казалось,…

  • (no subject)

    Народная медицина такая народная. "От укуса гадюки или гремучей змеи: приложить к ране анус голубя. Иногда могут понадобиться два" (Wesley, 1768).…