b_a_n_s_h_e_e (b_a_n_s_h_e_e) wrote,
b_a_n_s_h_e_e
b_a_n_s_h_e_e

Category:

Длинная Серебряная Ложка

Продолжение нашего с Кэрри развеселого сказа про вампиров. Здесь вам встретится еще одна главная героиня, а про вампиров уже начинают говорить откровенно :)

Кстати, я придумала название для этой радости. Все нормальные повествования про вампиров называются как-нибудь вроде "Оргия по колено в крови" или "Безумные глаза ночи." И только наш ориджинал называется "Длинная серебряная ложка." Почему именно так - это вы узнаете из следующей главы.


ГЛАВА 3


- Вы звали меня, герр доктор?

Доктор Ратманн, главный врач в больнице Св. Кунигунды, оторвался от изучения документов и посмотрел на вошедшую. Как и остальные сиделки, девушка была одета в темно-коричневое шерстяное платье с высоким белым воротничком и столь же белоснежным фартуком, из-за чего запросто сошла бы за горничную из респектабельного семейства. Из-под гофрированного чепца не выбилось ни пряди каштановых волос. Несмотря на свою молодость, ночная сиделка являла картину спокойствия и благопристойности.

Она была высока ростом и хорошо сложена, но общую картину портили руки, чересчур мускулистые для барышни. Такие бывают у девиц, которые всю жизни работали с маслобойкой – или же увлекались теннисом и стрельбой из лука. Кожа ее была смуглой, но россыпь еще более темных веснушек на щеках и носу устраняла любой намек на экзотичность. Из-под густых бровей пристально смотрели вполне заурядные карие глаза. И скулы чересчур острые, и губы тонкие. Вот бы кому не помешало немножко пудры, да мазок помады. Сиделка, похоже, сама об этом догадывалась.

На второй же день службы она заявилась с нарумяненными щеками, размалеванными губами, да и в глаза накапала апельсинового сока, чтобы блестели поярче. Кого она надеялась таким образом подцепить, одному Господу известно. Ведь если сиделке и повезет найти супруга в сих стенах, от него потом всю жизнь придется прятать острые предметы и залезать под кровать, демонстрируя что там не сидит немецкий кайзер Вильгельм, навевающий на него бессонницу с помощью животного магнетизма. Как бы то ни было, но старшая сиделка фрау (хотя фроляйн, конечно) Кальтерзиле не спускала подчиненным подобного распутства. Ведь именно спартанский облик отличал медсестер от прочих девушек, тоже работавших в ночную смену. Сначала она разразилось тирадой, согласно которой рядом с бесстыдной сестричкой даже Лукреция Борджиа выходила жалкой дебютанткой, пришедшей на свой первый бал в розовом платье с фижмами. Затем, схватив бедняжку повыше локтя, поволокла ее в ванную, смывать следы былого порока. Вся смена тут же припала к двери, ибо у старшей сиделки рука тяжелая, да и на расправу она была скорой. Новенькую ожидала серьезная головомойка.

Сразу же послышался плеск воды, а затем всхлипы и просьбы, “Ах!... Боже мой, что вы делаете... да как же так можно... ну полно вам... прекратите, пожалуйста...” Удивлению персонала просто не было предела, когда стало ясно, что это причитает фрау Кальтерзиле. Проще было разжалобить гранитную глыбу, чем заставить эту женщину пролить хоть слезинку. “Так сойдет или мне продолжить?” спокойно уточнила девушка. “Да, да, хватит уже, простите, я была неправа!!!” Наконец из ванной вышла новенькая, со смиренным видом и без крупицы румян, а вслед за ней выбежала фрау Кальтерзиле, которая понеслась прямиком в кладовую и одним махом употребила полугодовой запас успокоительного. С тех пор старшая сиделка величала подчиненную не иначе как “сударыня” и склонялась перед ней в реверансе, словно ученица начальных классов при виде строгой директрисы. Да и с остальными медсестрами сделалась помягче. Те только диву давались, но их любопытство так и не было удовлетворено – новенькая оказалась не из болтливых, себе на уме.

“Иными словами, идеальная кандидатка для этого задания,” - подумал доктор Ратманн, по-прежнему разглядывая медицинскую сестру.

- Проходите, фроляйн, и присаживайтесь, пожалуйста.

- Благодарю, герр доктор.

Присела на край стула, смотрит выжидательно. С такой лучше резину не тянуть.

- Я вызвал вас вот по какому поводу – на днях к нам поступила новая пациентка.

- Еще одна императрица Елизавета, надо полагать?

- Нет, не угадали. Кстати, сколько их уже у нас?

- Три штуки. И постоянно выясняют, какая из них настоящая.

- И как же?

- Зачастую, меряются талиями.

Она решила умолчать про скачки на табуретках. Она еще не до конца осмыслила этот опыт, чтобы выразить его вербально. В ее списке “Событий, о которых я не хочу вспоминать никогда” скачки на табуретках занимали почетное четвертое место.

- Что же стряслось с новой больной?

- В один прекрасный день она начала говорить странные вещи, которые очень не понравились ее опекунам. Настолько не понравились, что тем пришлось принять определенные меры. Я еще понимаю, если бы этому предшествовали перебои в менструальном цикле, ну ли хотя бы зауряднейшая arc-en-ciel. Но барышня даже от хлороза никогда не страдала. Вес в норме. Развитие соответствующее возрасту. Семья хорошая, без сумасшедших... хотя надо же откуда-то начинать, правда? - хихикнул доктор. - Зовут пациентку... А впрочем не важно, как ее зовут. Можете называть ее тем именем, которым она представится.

- Что от меня потребуется? Устроить ей холодный душ? Или горячий? - спросила сиделка ровным голосом, словно уточняя сколько ложек сахара положить в чай. - Или все вместе - посадить в горячую ванну, а на голову лить ледяную воду по капле?

- Боюсь, что ледяной душ доживает свои последние дни,- доктор потер высокий с залысинами лоб, - Иное дело в прежние времена – раскрутишь, бывало, больную на центрифуге, чтобы блуждающая матка вернулась на место. Эх, красотища! Но нет, сейчас в моде новые штучки, тот же гипноз.

- Вам угодно, чтобы я ее загипнотизировала? - подумав, предложила девушка.

- Ну что вы, милочка, откуда вам знать о такой технике, - покровительственно улыбнулся эскулап, - Вам нужно просто-напросто поговорить с ней.

- О чем?

- О том, что ее беспокоит. Это тоже новый метод, разговаривать с пациенткой о ее заболевании. Мол, если выговорится, ей легче станет, да и доктор поймет, как ее лучше лечить. По-мне, так метод сомнительный. Сколько не болтай, а матка у больной от этого на место не встанет. Но нельзя допустить, чтобы наша лечебница прослыла прибежищем ретроградов. Кроме того, с этой пациенткой нужно обращаться поделикатней. Ее опекуны – очень влиятельные люди. Вы слышали выражение “из-под земли достать”? Так вот, они обладают достаточными средствами, чтобы в случае чего пробурить землю насквозь и поймать вас где-нибудь в Аргентине. Все понятно?

- Да, - ответила сиделка, которой незнакомая девица нравилась все меньше и меньше. Если бы она умела лебезить перед богатыми клиентками, то пошла бы в служить в ателье.

- Тогда ступайте, фроляйн. Вам в четырнадцатую палату. Завтра жду вас с отчетом.

Сделав книксен, сиделка направилась в восточное крыло. Отыскала нужную палату и приподняла бляху, закрывавшую дверной глазок. Кажется, все тихо. Комнатка была маленькой и узкой, с белеными известкой стенами, дощатым полом и обязательной решеткой на окне, через которую робко пробивался лунный свет. Тень от решетки падала на пол, будто разлинованный для игры в крестики-нолики. Причудливая тень стала единственным украшением палаты, где не было ни книг, ни даже рамочек с вышивкой на стенах. Только кровать, застеленная стеганым покрывалом, табурет да ночной столик с медным тазом для умывания. Ничто не должно было напрягать и без того утомленный разум пациенток, который расслаблялся на диете из серовато-бежевых оттенков, в то время как их тела извлекали пользу из пресного молочного супа. Уже через месяц такой благотворной терапии даже царь Леонид завыл бы от безысходности, не говоря уже о женщинах, которые рады были отречься от своего безумия ради тоста с горчицей и сардинами.

Несколько раз провернув ключ в замке, сиделка осторожно распахнула дверь, но вошла лишь когда стало очевидно, что никакая неприятность ей не грозит. В изобретении ловушек здешним пансионерам нет равных. Классическим вариантом служил мешок с мукой, установленный на приоткрытой двери так, чтобы падать сверху на вошедшего. Но раздобыть муку не так-то просто. Поэтому полный ночной горшок был популярной альтернативой.

Ситуация ей сразу не понравилась. Торжественно скрестив руки на груди, на койке возлежала худенькая девочка лет 17ти, всем своим видом напоминая статую на усыпальнице какой-нибудь средневековой королевы. Русые волосы разметались по подушке. Признаков жизни больная не подавала, чем привела ночную сиделку в негодование. Неужели и правда решила окочурится? Только не в ее смену! Она не знала точно, но за такое наверняка штрафуют.

Решительными шагами сиделка подошла к кровати и уже нагнулась над пациенткой, чтобы прислушаться к ее дыханию, как та вдруг резко распахнула глаза. Этот трюк присутствует в репертуаре любого мало-мальски инфернального существа в мировом кинематографе. Для зомби эффектно взмахнуть ресницами, когда к нему приблизится коронер со скальпелем, – все равно что для балерины встать в третью позицию. Основополагающие знания. Другое дело, что сиделка никогда не была в кино, да и поезд братьев Люмьер придет только лет через пятнадцать.

Вскрикнув от неожиданности, она отскочила назад и ударилась о ночной столик, который драматическая ирония загодя поставила на ее пути. Тазик для умывания, как дервиш, закружился на полу. Окончательно разбуженная медью звенящей, пациентка приподнялась на локте и светски улыбнулась.

- Добрый вечер, - сообщила она, но сиделка этот вечер таковым не сочла.

- Меня зовут Кармилла,- продолжила девица, наблюдая как сиделка, все еще массируя ушибленное бедро, доковыляла до газового рожка и зажгла свет, - А как ваше имя?

- Для вас – фроляйн Лайд, - буркнула сиделка, не терпевшая фамильярностей. Кроме того, она не сомневалась что девушка назвалась не своим именем. На Кармиллу она не тянула. Максимум на Лизхен или Софи.

При свете газового рожка девушка напоминала рисунок акварелью – черты ее лица были приятными, хотя и размытыми, невыразительными. Волосы чуть приоткрывали маленькие, словно вылепленные из воска уши. Шея была совсем тонкой, вот-вот переломится, плечи худыми. Через вырез ночной сорочки, расстегнутой на несколько пуговиц, виднелись ключицы, тоненькие, как карандаши. А вот на груди сорочка едва вздымалась.

Так же сиделка заметила, что самопровозглашенная Кармилла разговаривала по-немецки с легким акцентом. Это был не итальянский, его бы она сразу определила. Английский, разве что?

- Вы здесь новенькая? - спросила Кармилла.

- Да, как и вы. А будете и дальше так пакостить, сделаетесь старожилкой. Впрочем, я надеюсь что наше знакомство не затянется.

Она уже поняла, что девица – не из тех пациентов, на которых умиляются.

- Так вы хотели о чем-то поговорить? - сиделка решила перейти непосредственно к цели своего визита, хотя и не представляла, о чем можно беседовать с особой столь юных лет. О новых фасонах шляпок? О способов утягивания талии до 30 сантиметров? О Сезоне? О мальчиках?!

Себя в этом возрасте она уже не помнила. Вернее, старалась не вспоминать, как и все предшествующее тому вечеру, когда ее жизнь выцвела в одночасье.

Склонив голову набок, пациентка испытующе на нее посмотрела, словно грандмейстер масонской ложи, решающий, достоин ли неофит причаститься тайн бытия. Но поскольку других претендентов на тайны бытия рядом не было, скучный медицинский персонал вполне годился на роль слушателя. Как говорится, за неимением гербовой, будем писать на простой.

- Что ж, я поведаю обо всем, - возвестила девица, - Но прежде должна удостоверится, что могу вам доверять.

Сиделка подумала, что сама она никогда не доверилась бы человеку, в чьих полномочиях привязать ее к кровати и угостить морфием, но вслух ничего не сказала. Наоборот, после долгих уговоров, все же заставила свои лицевые мышцы изобразить подобие дружелюбной улыбки и приготовилась услышать очередную historia calamitatum.

- Разумеется, вы можете мне доверять. Кроме того, хороший рассказ всегда должен быть услышан. Ну-с?

- Меня похитили и заперли здесь против воли! - с места в карьер выкрикнула Кармилла. - На самом деле, я не сумасшедшая, отнюдь! Просто я вампир.

Улыбка сиделки сделалась деревянной.
Tags: original
Subscribe

  • (no subject)

    Мы с Долли пишем, как заведенные, поэтому в жж я набегами - извините, если редко комментирую и не сразу отвечаю. Ктстати, возник вопрос - как…

  • О бедных животных замолвите слово...

    Летним днем 1823 года лондонский торговец Томас Уорстер пребывал в прескверном расположении духа. Жара, сутолока на улице, а тут еще и ослик, скотина…

  • Неравный брак

    Писала про Эмму Гамильтон для книги женских биографий (надеюсь, все с ней получится!) и вычитала у Флоры Фрейзер про такой "милый" брак.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 47 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Мы с Долли пишем, как заведенные, поэтому в жж я набегами - извините, если редко комментирую и не сразу отвечаю. Ктстати, возник вопрос - как…

  • О бедных животных замолвите слово...

    Летним днем 1823 года лондонский торговец Томас Уорстер пребывал в прескверном расположении духа. Жара, сутолока на улице, а тут еще и ослик, скотина…

  • Неравный брак

    Писала про Эмму Гамильтон для книги женских биографий (надеюсь, все с ней получится!) и вычитала у Флоры Фрейзер про такой "милый" брак.…