b_a_n_s_h_e_e (b_a_n_s_h_e_e) wrote,
b_a_n_s_h_e_e
b_a_n_s_h_e_e

Category:

Длинная Серебряная Ложка

Во-первых, я котов душила-душила и наконец додушила. Т.е. дописала следующую главу, при том что понятия не имела, что в ней вообще должно было произойти. Поэтому дала волю героям, а сама наблюдала за их поведением, время от времени восклицая "Вау!" и "Ух ты ж!" Глава снова длиннющая, но так уж заведено - чем больше вокруг всякой гадости, тем сильнее меня тянет на такой вот эскапизм. Я так себе нервы успокаиваю, если что.
Ужасно скучаю без Кэрри, но зато в следующей главе будет кусочек, котоырй она написала еще до отъезда. Ждем-с.

Во-вторых, я до сих пор задыхаюсь от восторга, потому что opossum_art нарисовала иллюстрацию к предыдущей главе. Огромное спасибо и ей, и всем кто рисовал иллюстрации к моим фикам. Это лучший подарок. А в журнале у opossum_art есть еще много вкусного.




ГЛАВА 9

На рассвете Уолтер спустился в кухню, где Эвике сидела у едва теплившегося очага, накручивая волосы на папильотки. При виде гостя она встрепенулась и протянула ему корзину, а так же список продуктов, в котором значилось следующее:

1.Хлеп
2.Свечы
3.Зубной порошек


Последний пункт на некоторое время ввел юношу в ступор. Вот ведь как тщательно упыри готовятся к Балу!

- А деньги? - спросил англичанин.

- С деньгами любой дурак купит, - хитро подмигнула горничная, но прочитав ужас в его глазах, добавила. - Попросите в долг.

Уолтер облегченно вздохнул. Начинать день с воровства как-то не хотелось.

- Сударь! - окликнула его Эвике уже с крыльца, - Возьмите, а то еще замерзнете чего доброго. Вернее, чего недоброго.

И протянула ему черный, слегка побитый молью бархатный плащ.

- С графского плеча, - улыбнулась девушка.

- А хозяин не рассердится, что ты раздаешь его добро смертным?

- Что вы! Он и сам вышел бы с вами попрощаться, но уже почивает. Изготовление гробов очень утомительно. И фроляйн Гизела тоже спит. Кстати, она передавала вам привет.

Англичанин почувствовал, что заливается краской. Он взял плащ из рук Эвике и ненароком коснулся ее кожи, загрубевшей от работы, зато теплой. Интересно, какова кожа Гизелы на ощупь? Наверное, гладкая и ледяная, как у статуи в зимнем парке.

Замотавшись в вампирский плащ, Уолтер покинул Замок и отправился в деревню по дороге, лежащей через лес. Волки, которые всю ночь услаждали его слух сладостными трелями, уже отправились на боковую, так что юноша чувствовал себя в относительной безопасности (насколько это вообще возможно, имея за спиной замок кровавого маниака).

Ранним утром лес был не так страшен, как ночью, и уже не казался сплошной непроглядной массой, густой, полной пугающих звуков, словно квинтэссенция всех кошмаров. Горный воздух еще не успел нагреться и как следует пропитаться запахом хвои, но уже слегка кружил голову, подобно разбавленному вину. Дорогу впереди заволокло дымкой, но она уже начинала рассеиваться. Серые, поросшие мхом скалы взмывали ввысь, и деревья, воодушевленные их примером, тоже тянулись изо всех сил, ловя лучи восходящего солнца. Уолтер походя сколупнул со ствола комок смолы и лизнул ее, чувствуя как на кончике языка вспыхивает вкус детства. Не того детства, которое он провел в закрытой школе для мальчиков, а идеального детства, с приключениями, разбитыми коленями и игрой в индейцев. Он сунул смолу в рот и старательно ее разжевал.

Дорогу со всех сторон обступали заросли папоротников. Ярко-зеленые и узорчатые, они колыхались как хвосты диковинных птиц, а рядом с ними виднелись цветы – и колокольчики, и пушистая желтая горечавка, и водосбор, похожий на падающую комету. На листьях растений еще сверкали капли росы, словно сама природа разбросала по траве осколки зеркал в насмешку над обитателями Замка.

Вскоре юноша разглядел и деревню, казавшуюся игрушечной с такого расстояния. Виднелись беленые известью дома, кое-где крытые черепицей, но все больше соломой. В тех домах, где проживали самые трудолюбивые жены или самые голодные мужья, из труб вовсю валил дым. За околицей начинались поля, издали напоминавшие штопаное одеяло, а поодаль махала крыльями ветряная мельница, силилась оторваться от бренной земли. Уолтер не мог пропустить и сельскую церковь, с зеленой крышей и невысокой колокольней со шпилем. Нужно обязательно заскочить туда за святой водой, решил англичанин. Как бы он сам ни относился к католической вере, но вампиры ее уважали.

Через час он спустился в деревню, где уже утренняя суматоха успела поутихнуть, мужчины отправились кто на поле, кто в колбасный цех, а женщины хлопотали по хозяйству. Уолтер прогулялся по улице, разглядывая аккуратные домики, окруженные невысокими каменными заборами или плетнем, увитым вьюнком. На изгородь то и дело вспрыгивали куры - интересно, они вообще несутся, учитывая что им приходится ежедневно созерцать Замок? - а собаки встречали чужака меланхоличным лаем. Подсолнухи склоняли перед ним тяжелые головы. Сливы, которые росли возле каждого дома, похвалялись темно-сизыми плодами, так и подначивая нарушить восьмую заповедь. Стены домов были украшены сушеными тыквами-горлянками и связками пылающей паприки, любимой приправы в здешних краях. Бытовало мнение, что именно острая пища служит причиной кошмаров, но - как англичанин уже успел убедиться! - вампиры и специи относились к раздельным сферам, никак друг с другом не соприкасавшимся. Было между ними лишь одно сходство – и то, и другое вполне реально.

Сначала Уолтер направился к колодцу, где собирались местные Ревекки. Колодец в деревне – это место общественного значения, эквивалент светского салона. Где еще узнать свежие сплетни, как не здесь? Увы, языковой барьер вырос перед Уолтером неприступной стеной. На местном диалекте он мог оперировать лишь такими базовыми терминами как “вурдалаки”, “яремная вена,” “кровь,” “чеснок”, и “без паприки, пожалуйста.” Словарного запаса было недостаточно, чтобы расспросить о местонахождении пропавшей девицы (хотя как знать, как знать!) Кроме того, стоило этнографу появиться на горизонте, как селянки тут же разразились устным народным творчеством. В итоге Уолтер стал духовно богаче на несколько песен, но ничего нового про Берту Штайнберг так и не узнал.

Следующим пунктом назначения стал трактир “Свинья и Бисер.” В столько раннее время суток трактир был относительно пуст, за исключением двух пьянчуг, которые еще со вчерашнего вечера мирно дремали под столом. Содержание алкогольных паров в воздухе удовлетворило бы даже придирчивого Леонарда, ведь ни один микроб, пусть и самый живучий, минуты бы не протянул в такой атмосфере. Уолтер зажал нос и начал пробираться к стойке, брезгливо переступая через огрызки, луковую шелуху, и храпящих людей. Позевывая, служанка Бригитта уже начала наводить чистоту, для коих целей плеснула на пол воды из ведра и тряпкой размазывала грязь направо и налево, направо и налево. На стойке серой мохнатой лужицей растеклась трактирная кошка. При виде Уолтера, она открыла янтарный глаз, но не сочла юношу достойным августейшего внимания и вновь погрузилась в сон. Даже мухи бились о стекло без особого энтузиазма.

Габор Добош уже стоял за стойкой и, вооружившись клещами, выпрямлял ржавые гвозди, которыми была утыкана увесистая дубина, применявшаяся в трактире с той же целью, с какой в Св. Кунигунде использовали лауданум. Дубина представляла из себя разновидность колыбельной. Очень мощной колыбельной. Такой, от которой поутру просыпаешься с дикой головной болью. Впрочем, завсегдатаи “Свиньи” и так просыпались с головной болью, так не все ли равно, что стало ее причиной – излишек сливянки или превентивный удар по затылку. Хотя нрав у хозяинв был крутой, но популярность трактира от этого лишь росла. Стараниями Габора в“Свинье и Бисере” не происходило никаких бесчинств (выбитые зубы и проломленные носы не считались бесчинством, а скорее издержками производства). Жены не боялись отпускать туда мужей. Старушки приносили туда свое вязание. Между столами сновали маленькие дети.

Дубина была не единственным оружием в трактире. Возле полки, уставленной пузатыми бутылками, висел зазубренный меч, доставшийся Габору от какого-то деда с бесконечным числом “пра.” Меч еще ни разу не снимали со стены, но одного многозначительного взгляда на него хватало, чтобы утихомирить самую буйную попойку.

У стойки англичанин застыл как вкопанный, размышляя над дальнейшей стратегией. Пожалуй, следовало занять трактирщика непринужденной беседой, а потом как бы невзначай расспросить его про Берту Штайнберг. Проблема заключалась в том, что Уолтер терпеть не мог легкие светские разговоры с самого детства, а если точнее - с шести лет.

***

Именно столько ему было, когда матушка однажды позвала его в гостиную, чтобы детский лепет умягчил сердце леди Милдред – богатой меценатки, из которой миссис Стивенс надеялась вытрясти вспомоществование своему благотворительному клубу. Кажется, в тот раз дамы снаряжали миссионера в джунгли к пигмеям или покупали пособия по этикету для алеутских девочек – что-то в этом роде. За накрытым столом сидела сдобная леди Милдред, которая тут же вцепилась Уолтеру в щеку и с упорством завзятого вивисектора начала превращать мальчика в бульдога. Когда Уолтеру удалось вырваться, миссис Стивенс велела ему рассказать “одну из тех чудесных сказок, которые он услышал от нянюшки Пегги.” Сказано – сделано.

-... Фея спросила женщину, “Каким глазом ты видишь меня, правым или левым?”

- Ах, он любит фей! Какой у вас чувствительный мальчик, миссис Стивенс!

- ... “Правым,” - ответила женщина, потому что именно до этого глаза она дотронулась пальцем, смоченным в волшебном эликсире.

- Ах, волшебство, волшебство! Прелесть что за ребенок!

- Тогда фея кааак ткнет палкой ей в глаз – рррраз! - он и вытек!.. Еще кусочек кекса, леди Милдред? Мэм?

В тот день ему достался весь кекс, но его уже никогда не приглашали развлекать гостей, а вскоре и вовсе сбыли в школу с глаз долой.

***

- Ого, да у нас первый посетитель! Раненько пожаловали, сударь, - и трактирщик почтительно поклонился гостю. Его отношение к неведомой Англии значительно потеплело. Страна, чьи граждане заявляются в кабак в 10 утра и которая при этом продолжает функционировать, достойна уважения.

Юноша откашлялся.

- Чудесная погода стоит, вы не находите? Очень... погожая. И ветерок такой приятный, такой... юго-западный - трактирщик насупился. - Как проходит сенокос? Хорошо ли уродились фрукты? - трактирщик пристально посмотрел на его губы, ожидая что на них вот-вот выступит пена. - Все ли благополучно в вашем заведении? Надеюсь, оно приносит доход.

- Не жалуемся. Если вы насчет налогов, так они давно уплачены.

На всякий случай Габор подхватил дубину, а Бригитта выпрямилась и уперла руки в бока.

- Где Берта Штайнберг? - сдался Уолтер. - Знаете?

- Как не знать, - сразу расслабился трактирщик.- Гостит у тетке в Гамбурге.

- Герр Леонард, поди, всей деревне уши прожужжал, что она туда поехала за обновкой. Будто мало ей! Никогда ведь одно платье два раза не наденет. Но оно и понятно. Наверняка в ее платьях сразу заводятся микробы! - служанка доверительно наклонилась к Уолтеру, - Они там по всему дому расплодились. Просто спасу нет. Куда герр Леонард не сунется со своим микро-как-его-там, так всюду их находит. Сдается мне, что он их на себе таскает. Казалось бы, благородный господин, а вшей энтих вывести не может!

Уолтер достал любимый блокнот и приготовился записывать показания.

- Опишите мне фроляйн Штайнберг. Какого цвета у нее волосы?

- Кто ж их разберет? Она все время шляпки носит.

- Глаза?

- Полно, сударь, станем мы ей в глаза-то заглядывать! - Габор развел руками. - Мы свое место знаем. Негоже таращится на такую даму.

- Высока ли ростом?

- Да не то чтобы и высока, но и не слишком низкая.

- Если сравнивать с фроляйн Гизелой, она была бы выше или ниже?

- Вот чего не знаю, того не знаю. Никто из наших не видел, чтоб они с Ее Милостью рядышком стояли. Люто друг друга ненавидят. Как говорится, две кошки в одном мешке не улежатся.

- Она красива?

- Виконтесса, что ли?

- Да нет же! - сомневаться в красоте Гизелы мог лишь отъявленный кощун, - Берта Штайнберг.

- Не очень, - честно признался трактирщик

Уолтер имел некоторое представление о местных эстетических стандартах. “Некрасивая девушка” - это растяжимое понятие, куда входило все от “страшнее эпидемии оспы” до “слишком хрупкая, чтобы поднять корову одной рукой.”

- Но на что ей красота, с такими-то деньжищами? - бросила Бригитта, возвращаясь к работе. - Небось, и так замуж позовут.

... Или уже позвали? А это мысль! Веревочная лестница, спущенная с балкона, побег в темноте, тайное венчание в маленькой часовне...

- Было ли у нее романтическое увлечение? - пробормотал Уолтер, конфузясь задавать такой приватный вопрос.

-Чиво?

- Она влюблялась в кого-нибудь?

-Ась?

-Парень, говорю, у нее был?

- Женихалась, что ли, с кем на стороне? - Габор еще раз снизил стилистическую планку. - О том мне неведомо.

- А может и было чего, но мы все пропустили! - опять встряла служанка. - Она часто гуляет одна-одинешенька, может, на свидания к кому бегает.

- Где она любит гулять?

- Да все больше вокруг Замка, то в лес сунется, то по горам лазает. Нехорошо это, все же она не из простых. Дама должна в гостиной сидеть и носу наружу не казать, а ей все неймется. Сколько раз ей говорили, что не доведет это до добра, и вот... - тут хозяин строго взглянул на девушку, и она поспешила сменить тему. - Зато какие у нее платья, любо-дорого смотреть! И атласы, и бархаты! А на одном платье такой длинный шлейф, что она как пройдет по улице, после уже и подметать не нужно!

Уолтер вспомнил простое платье Гизелы и ему стало обидно. Вот кому пошли бы модные наряды. Ее стройное тело было создано для шуршащих шелков, а маленькие изящные ступни – для атласных туфелек.

- Почему ваш граф не покупает дочери обновки? Боится ее разбаловать?

- Купила бы собака печень, да купить нечем, - хмыкнул Габор. - Граф наш, почитай, совсем разорился. У него давно уже на такое баловство денег нет. Нешто б мы ему не помогли! Так нет ведь, он гордый, чужого ему не надо! Кстати, когда вы расспрашивали про нашего графа, я потому и озлился да остальным запретил болтать, что подумал, будто вы из графских кредиторов. Мол, пришли его добро описывать. Таким мы не помощники.

- Отчего все так пекутся о графе? Вас не смущает, что он кровопийца?

- Все господа – кровопийцы, - заметил политически подкованный трактирщик.

- И герр Штайнберг тоже?

- А уж он и вовсе настоящий упырь! - вдруг зло выкрикнула Бригитта, но тут же шлепнула себя по губам.

Затем произошло неожиданное – Габор бросился к двери и захлопнул ее, а потом, привалившись к стене, вытер лоб.

- Сегодня безветренный день? - прошептала служанка сипло, словно у нее в горле пересохло.

- Твое счастье.

- Ветра точно нет?

- Точно, точно. Но в другой раз, девка, поостерегись что говоришь!

Уолтер крутил головой, силясь понять смысл этой метеорологической беседы.

- Ох, как же я это. У меня братья работают в его разделочном цехе. Если герр Штайнберг узнает, что я про него языком мелю, то, чего доброго, прогонит обоих. Герр Штайнберг, конечно, все жилы из работников тянет, но лучшей работы тут не сыскать.

- Вы не подумайте, что мы им недовольны!

- Мы все его очень любим!

- Истинно так!

Больше Уолтер ничего от этой парочки не добился. Устав разговаривать с пустотой, он ушел, оставив корзину, которую Бригитта любезно пообещала наполнить продуктами из списка ("Для будущей невестки герра Штайнберга нам ничего не жалко!")

Сам Уолтер не удержался и все таки сунулся к бакалейщику с теми же вопросами. Но ни сам торговец, ни его покупатели так и не сообщили про Берту Штайнбрег ничего вразумительного. Они в деталях описывали ее платья, а про саму девушку – ни слова. Как будто ее вообще не существовало. Как будто она была лишь механизмом для перемещения костюмов в пространстве. Неужели Берта Штайнберг настолько невзрачна? Тут Уолтер вспомнил Леонарда, с его бледным, невыразительным лицом, и этот вариант уже не казался странным.

День близился к концу, но страница в блокноте так и сияла девственной белизной (вернее, девственной желтизной). Теперь Уолтер подумывал о том, чтобы наведаться к Леонарду и получить информацию, так сказать, из первых рук. А заодно и поговорить о его ужасной помолвке с вампирессой. Но прежде следовало запастись святой водой. Слишком рьяно граф мастерит гробы, наверняка ведь замышляет злодейство глобальных масштабов. Уолтер поклялся, что без святой воды вообще порог замка не переступит.

Сейчас юноша стоял у двери сельской церкви, не решаясь войти. О католичестве он судил в основном по рассказам дедушки. Когда Джебедайя Стивенс заводил речь про ирландцев, этих чертовых папистов, то так брызгал слюной, что те, кто сидел за другим концом стола, украдкой вытирались салфетками, а те кто поближе – и вовсе прятали головы под скатерть. Дедушка утверждал, что все ирландцы суть пьяницы и плуты, и сравнивал их веру с язычеством, причем всегда в пользу последнего.

Другим источником информации о папистах была книжка в черном переплете, которую Уолтеру подарили на совершеннолетие его хихикающие кузены. Книга называлась “Шепот в Келье, или Веселые Флагеллянтки” и была проиллюстрирована щедро, от души. Женщины на картинках явно были монахинями, ибо волосы их прикрывали платки. Собственно, этим и ограничивалась вся одежда, но скудость платья компенсировалась их сверхчеловеческой гибкостью и неистощимым воображением. Любовь к ближнему своему стала главным принципом этих женщин, и все двести страниц они воплощали его в жизнь различными способами. В который раз Уолтер подумал, что веселье прошло мимо Англии.

Рано или поздно боязнь вампиров пересилила недоверие к чужой религии, и Уолтер проскользнул в церковь, озираясь по сторонам.

К его вящему разочарованию, идолов, вымазанных жертвенной кровью, здесь не оказалось. Лишь белые стены с изображениями остановок Крестного Пути, алтарь, да потемневшая от времени статуя Девы Марии, с четками в протянутой руке. Лицо статуи несло печать глубокой, созерцательной печали, и словно стараясь хоть немного ее развеселить, кто-то положил букет ромашек у ее ног.

Здесь было пусто и тихо. Юноша присел на край скамейки, надеясь, что рано или поздно сюда заглянет священник. Где еще его искать, Уолтер не имел ни малейшего понятия. Прошло несколько минут, а священник и не думал появляться. От нетерпения юноша начал барабанить по дереву костяшками пальцев, но одернул себя. В церкви нельзя свистеть, вертеться, и вообще вести себя безобразно. В церкви полагалось молиться, искренне и горячо. Еще в детстве у Уолтера начались с этим проблемы. Он вообще старался лишний раз не привлекать к себе внимание небес. А то вдруг там сочтут, что его молитвы недостаточно искренние – некачественные, в общем. И решат его наказать. А поскольку у Господа Бога все таки возможностей побольше, чем у мистера Риверса, директора школы, одной тростью Он не ограничится. Уолтер до сих пор ощущал отголоски детских страхов. Религия казалась чересчур сложной, запутанной. Иное дело вампиры. Их видно как на ладони.

Но сейчас, пожалуй, и правда следовало помолиться, чтобы скоротать время. Другое дело, что евангелик не должен молиться в таком капище. Кроме того, Уолтер регулярно прогуливал уроки латыни, а католический Бог вряд ли станет разговаривать с кем-то настолько необразованным. Но все таки он бросил пробный камень.

- Господь, помоги мне отыскать Берту Штайнберг. Если тебя не затруднит, конечно. А если затруднит – то ничего, я сам как-нибудь. В любом случае спасибо, - он порылся в памяти в поисках чего-нибудь латинского, - ...эээ... Vale!

Так прошел еще час. Веки Уолтера налились тяжестью и он уже не помнил, как сполз на скамью и задремал. Проснулся он лишь когда кто-то сильно встряхнул его за плечо.

- Просыпайтесь, молодой человек! Здесь храм Божий, а не ночлежка. Как вам не стыдно! Нет, я еще понимаю если во время проповеди, но чтоб так! Ни с того, ни с сего!

Встрепанный, юноша вскочил и увидел рядом с собой старика в сутане. Его загорелое лицо было таким морщинистым, что напоминало печеное яблоко с богатой мимикой.

Священник кивком указал на дверь. Уолтер, моргая, вышел за ним на крыльцо.

- Я отец Штефан, настоятель церкви, - священник протянул ему руку ладонью вниз и Уолтер, не зная что в таких случая предписывает этикет, осторожно потряс его за пальцы. Но священнику это почему-то не понравилось.

- А вы кто будете?

- Уолтер Стивенс.

- Из Ирландии? - с надеждой спросил священник.

- Из Дербишира, что в Англии. В центральной.

- Значит, вы тот самый этнограф, который взбаламутил всю деревню. А почему, позвольте спросить, я не видел вас на службе?

- Потому что меня там не было, - Уолтер предложил самый логичный ответ.

- А сейчас зачем пожаловали?

- Мне нужна освященная вода и освященное масло, - он хотел было добавить про освященный чеснок и освященные колья, но смолчал.

- Для чего вам святая вода? - допытывался священнослужитель, явно обучавшийся у иезуитов.

- Эмм... я ее коллекционирую. Образцы из разных мест.

Священник посмотрел в ту сторону, где на утесе возвышался Замок, потом перевел взгляд на Уолтера.

- Сосуды для воды найдутся?

Англичанин вынул из кармана несколько флакончиков из-под духов, которые перед самым отъездом он взял в бессрочный долг у сестер, предварительно вылив из них драгоценную жидкость.

Отец Штефан поморщился, глядя на флакон разрисованный золотыми розочками.

- Что ж, и это сгодится. Подождите здесь.

Затем он надолго исчез в церкви, но когда вернулся, все флаконы были наполнены водой, а один – маслом.

- Вот. Кстати, хорошо бы окропить все углы в Замке. Но так чтобы никто не заметил.

- Спасибо. Сколько я вам должен?

- Христа с кнутом на вас нет! Стану я брать за такое деньги! Хотя вы и правда кое-что мне должны, - лицо его посерьезнело - Вы должны беречь себя. А еще вы должны уехать как можно скорее. Слышите? Возвращайтесь в Замок, собирайте свои вещи и прочь отсюда! Но прежде попрошу вас со мной отужинать.

Дом священника находился буквально в двух шагах. Отец Штефан проводил Уолтера в столовую, где служанка, носившая подходящее имя Марта, проворно накрыла на стол. Перед голодным англичанином появился капустный рулет, жареная картошка с луком и шкварками, а на закуску – маринованные перцы и маленькие острые колбаски. “Марта сама готовит колбасу,” изрек отец Штефан с таким важным видом, будто это было политическим заявлением.

Служанка же металась по столовой, заламывала руки и причитала, что знай она раньше про визит иностранца, обязательно приготовила бы настоящий гуляш. Теперь она навеки опозорена в глазах заморского гостя. Но Уолтер и так сглатывал слюну, чтобы не закапать всю скатерть. Внезапно Марту осенило и она, топоча сапогами, побежала на кухню, испечь яблок на десерт. Священник прочел короткую молитву на латыни и осенил себя крестным знамением. Уолтер торопливо проделал тоже самое, стараясь не думать про дедушку, который рвет и мечет облака в раю.

- Вы уж простите старика, за то что я давеча так сорвался, - попросил отец Штефан, откидываясь на спинку стула. - Но я и правда уповал, что увижу вас на службе. Падает посещаемость нашей церкви, ох падает. Например, с прошлого года я лишился нескольких прихожан, и каких прихожан!

- А фто проижофло в профлом году? - спросил Уолтер с набитым ртом.

- А прошлом году, молодой человек, в наших краях стало меньше людей. Зато прибавилось вампиров.

Пока Уолтер, согнувшись над столом, пытался прокашляться, хозяин охаживал его кулаком по спине. Но лицо юноши стремительно краснело. Лишь когда священник, ухмыльнувшись, предложил прямо сейчас провести обряд соборования, Уолтеру удалось взять себя в руки.

- Вампиров, вы сказали? - прохрипел англичанин.

- Их самых. Это ж надо до такого додуматься – и самим овампириться, и хорошую, благополучную семью в свои игры втравить. Я неоднократно писал епископу с просьбой прислать сюда отряд экзорцистов, но мне лишь посоветовали не налегать на кагор. И вот результат - нечисть совсем распоясалась! Решила устроить танцульки в Замке! Нет, это ж надо наглость иметь! Прямо у меня под носом.

- Разве в деревне про это не знают?

- Да знают, конечно. Но раз уж вы пришли за святой водой, я могу сделать вывод, что вы знакомы с нашим главным вампиром?

- Д-да. В некотором роде.

- В таком случае вам понятно, почему никто не хочет переходить ему дорожку.

- А вы, отец Штефан, так и будете сидеть сложа руки?

- Что я могу? Созвать крестовый поход, телеграфировать в Инквизицию? Прошло то времечко. Теперь никто в цивилизованном мире не верит в нечисть, и она этим пользуется. Вполне успешно, надо заметить.

- Неужели вы ничего не предпримете? - воскликнул Уолтер.

- Если кто-то придет за освященными предметами, я рад помочь. А всю ночь во время их так называемого бала я намерен звонить в колокола.

- Это их отпугнет?

- Да ничего их это не отпугнет! Но может хоть музыку свою поганую слышать перестанут. Или собьются с ритма и отдавят друг друг ноги. Да, это было бы совсем неплохо, - священник закрыл глаза и мечтательно улыбнулся.

Уолтер все никак не мог прийти в себя. Подумать только, он разговаривает про вампиров, и так запросто, за ужином! И его собеседник облачен в сутану, а не в смирительную рубашку!

Возможно, священник не только в вампирах разбирается?

- Отец Штефан, вы знаете Берту Штайнберг? Ту, которая пропала?

- Знал, - поправил его священник. - Берта исповедовалась у меня пару раз, хотя она из тех девиц, которых нужно колотушками в исповедальню загонять. Из современных девиц, в общем. Впрочем, она не так уж плоха. Правда, порок глубоко укоренился в ее душе, но кто из нас безгрешен?

- Она порочна? - спросил Уолтер, почему-то вспоминая “Веселых Флагеллянток.”

- Скорее, испорчена. Во всем виновато ее дрянное воспитание. С детства ей дозволялось абсолютно все. Стоило только пальцем ткнуть – и желаемое подносят на золотом блюде и бархатной подушечке. Вытяни руку – и звезда упадет в ладонь. Она шла по жизни как нож по мягкому маслу, не встречая сопротивления, не работая локтями. А когда набрела на нечто такое, что уже не упакуешь в подарочную бумагу, ее отчаянию не было предела. И чем меньше шансов было это заполучить, тем сильнее ей хотелось. Говорю же, воспитание такое. Я давал ей советы, но ничего не помогло. В конце концов, она сама приняла правильное решение, - отец Штефан опустил голову. - Мне жаль ее. Несмотря ни на что, она была славной девочкой.

- Была? - ужасная догадка пронзила его мозг и пробежалась по нервам, заставив юношу содрогнуться. - Вы думаете, что она уже мертва?

- Мертва, молодой человек? Ну конечно она мертва!

- И ее смерть связана с вампирами?

- С кем еще, - отец Штефан равнодушно пожал плечами, словно повторял избитую истину.

- И вы так спокойно это говорите? Неужели все уже знают?

- Разумеется.

- И... и фроляйн Гизела?!

- Уж они-то с графом узнали в первую очередь.

В голову ему ворвался вихрь, закрутил и разбросал по сторонам и без того нестройные мысли. Берта мертва? Ее убили вампиры? Но зачем тогда Гизела посылала его на поиски? Неужели чтобы отвести от себя подозрение? Чтобы отвлечь его, сбить со следа? Ну да! Пока он будет искать Берту, она сама... Но как она могла так поступить? Почему? Хотя любому дураку ясно, почему. Против своей природы не пойдешь.

Но он еще успеет спасти Леонарда, он обязан успеть!

Уолтер отбросил салфетку.

- Я должен идти!

- А как же яблоки?

- Отец Штефан, ну какие яблоки?! Не до яблочек теперь! Я должен срочно поговорить с Леонардом!

Священник тоже вскочил.

- Не вздумайте, молодой человек! Постойте! Да не ввязывайтесь вы во все это!

Игнорируя его крики, Уолтер выбежал прочь из столовой, и уже через пару секунд хлопнула входная дверь. Старик побежал вдогонку, но за молодежью, перепуганной и оттого двойне резвой, ему было не угнаться.

- In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti, - вполголоса произнес священник и перекрестил удаляющийся силуэт. - Господи, пусть он хотя бы просто погибнет.
Tags: original
Subscribe

  • (no subject)

    Конец семестра, блин. Угадайте, о какой книге делает презентацию мой студент? :)

  • Лев и ягненок

    Когда-то я писала про викторианскую развлекуху со зверюшками "счастливое семейство", а вот еще одна своеобразная забава, которую…

  • Виктория и дети

    Как не удивительно, чадолюбие королевы Виктории вызывало смешанную реакцию в обществе. С одной стороны, подданные королевы и сами могли похвастаться…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 61 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Конец семестра, блин. Угадайте, о какой книге делает презентацию мой студент? :)

  • Лев и ягненок

    Когда-то я писала про викторианскую развлекуху со зверюшками "счастливое семейство", а вот еще одна своеобразная забава, которую…

  • Виктория и дети

    Как не удивительно, чадолюбие королевы Виктории вызывало смешанную реакцию в обществе. С одной стороны, подданные королевы и сами могли похвастаться…