b_a_n_s_h_e_e (b_a_n_s_h_e_e) wrote,
b_a_n_s_h_e_e
b_a_n_s_h_e_e

Длинная Серебряная Ложка

Ура, наконец-то дописала первую часть! В этой главе природа наконец-то одерживает верх, а мы узнаем новое имя.


ГЛАВА 14

Доктор Ратманн сразу же отодвинул девушку в сторону, после чего принял боксерскую стойку – иными словами, выставил перед собой кулаки и как следует набычился. При его небольшом росте и склонности к полноте, это выглядело весьма забавно. По крайней мере, бандиты сразу же уловили комизм ситуации.

- А это че за фраер?

- Небось, при часах и бумажнике!

- Сейчас, мил человек, мы тебя пощипаем!

- Подите прочь!

- Ой, какие мы смелые. А если не пойдем, че тогда? - и Кирпич помахал в воздухе заточкой.

- Я позову полицию! - ответил доктор и тут же привел свою угрозу в действие. - ПО-ЛИ-ЦИ-Я!!!

- Ори, пока дыхалку не порвешь, - великодушно разрешил бандит. - Сюда ни один фараон не сунется.

Хрюкнув, он расхохотался. К нему тут же присоединились подельники, и в раскатах смеха потонуло тихое треньканье шпилек, которые одновременно выскочили из прически девушки и упали на мостовую. В этот же момент смех замерз во всех глотках.

- аааааааАААА!!! - завопил Кирпич без перехода. Белобрысые лохмы Густава зашевелились. Марио поднял руку чтобы перекреститься, но забыл с какой стороны начинать. Все трое замерли на месте, парализованные ужасом. То был не обычный, повседневный страх, как то загреметь в каталажку или погибнуть в пьяной драке. То был страх из детства, который прячется под кроватью, выглядывает из приоткрытого шкафа, населяет каждую причудливую тень, шорох, собачий вой за окном. Страх перед чудовищами, что приходят за плохими детьми. А в глубине души каждый знал, что он был очень, очень плохим ребенком и давным-давно заработал на личного монстра.

И монстр пришел.

Их напугали даже не волосы, развевающиеся по сторонам, словно ее парикмахером была Медуза. И не рот, который не закрывался из-за огромных клыков. Последней каплей стала тень, которая вдруг отклеилась от стены, протянула к ним длинные призрачные руки и строго погрозила пальцем.

Пока что страх жмурился и вопил на одной ноте “Пусть оно уйдет!” Но как только инстинкт самосохранения сумел его перекричать, бандиты бросились врассыпную.

Доктор Ратманн удивленно поднял брови. Вот ведь какова сила внушения! Недаром он занимается гипнозом. Стоило только упомянуть полицию – и бандиты испугались не на шутку. Вся соль в правильной интонации. А мерзавцам еще повезло, что он не стал делать пассы руками! Тогда они бы прямо на месте окочурились!

Он обернулся к спасенной девушке, которая смущенно прикрывала рот. Волосы ее почему-то были распущены, а в глазах вдруг промелькнуло нечто такое... хотя примерещилось, конечно. Выглядела фроляйн Лайд еще хуже чем час назад. Может, всему виной плохое освещение, но у ее кожи был зеленоватый оттенок.

- Герр доктор, вы-то что здесь делаете? - отрывисто прошептала она.

- Не мог же я отправить вас домой в таком состоянии! Хотя я упустил момент, когда вы покинули больницу, но после поспрашивал на улицах и наконец пришел сюда. И вовремя! У, сброд! Ну ничего, я их отпугнул. Видали, как они прыснули? В следующий раз не будет домогаться одиноких барышень!

Вампиресса подумала, что после этого случая они, вероятно, наденут власяницы и босиком отправятся в паломничество, бичуя себя на ходу.

- Представляю, каких непристойностей они вам наговорили!

- Вообще-то, мы обсуждали творог, - сказала фроляйн Лайд.

- Бессвязная речь, - удовлетворенно отметил доктор.

- Мне пора идти.

- Что, прямо сейчас? И думать забудьте. У вас шок, милочка. Между прочим, француз Шарко доказал, что вследствие сильнейшего потрясения по нервным окончаниям пробегает электрический ток, что может привести к параличу! Вы ведь не хотите поменяться местами с нашими пациентками, не так ли?

- Совсем не хочу.

- Тогда вам необходимо посидеть и успокоиться. Есть тут поблизости какое-нибудь кафе?

- Благодарю, но право же... Я как-нибудь сама.

Доктор дотронулся до руки фроляйн Лайд, и девушка тут же ее отдернула.

- Ну вот, и ткани похолодели. На лицо все признаки сужения сосудов. Позвольте мне измерить вам пульс...

- Вы, кажется, упомянули кафе? - быстро проговорила она. - Я бы не отказалась от чашки горячей, сладкой, струящейся... чая.

- Вот и славненько! Чаек – это то что доктор прописал, - обрадовался Ратманн, накидывая ей на плечи свой сюртук.

Вот так, вдвоем, они отправились искать более-менее приличное кафе, хотя найти его в этом квартале было не проще чем айсберг в Сахаре. Желая развлечь подопечную, доктор нес какую-то веселую чепуху, а фроляйн Лайд время от времени кивала. Изо всех сил она старалась не думать о своем Голоде. Ночь длинна, у нее еще есть время. Главное, поскорее улизнуть от доктора, и можно охотиться снова.

Но до чего же обидно, правда? И почему работа всегда так нагло лезет в личную жизнь?

В конце концов, они отыскали кабак, во дворе которого в данный момент не происходила поножовщина. Кое-как нащупав дорогу среди табачного дыма, доктор и медсестра заняли свободное место. Рядом с ними кто-то надтреснутым голосом затянул песню. Хрипело пианино, и две женщины, хохоча, отплясывали на столе. Поговаривали, что в подобные кабаки нередко захаживает сам наследный принц Рудольф. В другое время фроляйн Лайд присмотрелась бы к присутствующим, но сейчас ее занимал лишь один вопрос – как, ну как отбиться от доктора Ратманна, который всерьез озаботился ее здоровьем?

- Кельнер! - помахал рукой доктор. - Рюмку коньяка мне, а моей даме – чашку чая. Да поживее.

Фроляйн Лайд пристально на него посмотрела. Когда это она успела стать его дамой? Что здесь вообще происходит?

Перед ней появилась чашка с отбитой ручкой. Дождавшись момента, когда доктор отвернется, вампиресса чуть наклонила ее и вылила содержимое под стол. Будь она сытой, никто бы и глазом не успел моргнуть. А так получилось довольно неуклюже. Кроме того, Ратманн поднаторел в наблюдениях за пациентками, которые пытались точно так же избавиться от опийной настойки. Он покачал головой, и фроляйн Лайд пристыженно потупилась.

-Ай-ай-ай! Мелкая моторика так и не восстановилась! Кельнер! Еще чаю! И коньяку!

Вторая чашка сломила ее волю к сопротивлению. Притворившись что пьет, вампиресса опустила в горячую жидкость язык, бесцельно им там поболтала, и едва сдержала гримасу отвращения. И сам-то по себе чай был мерзкий – наверняка, заваренный из прокисшей заварки, которую снова высушили и продали под видом свежей. Но сейчас у любой жидкости, включая “вино кометы,” был бы противный вкус.

Кроме одной.

Вампиресса вцепилась в стол, потому что внезапно перед глазами все поплыло. Музыка и смех отступили на задний план, и она слышала только нарастающий гул, как если бы где-то далеко прорвалась плотина и теперь неслась к ней, сметая любые преграды на своем пути. Кровь текла по сосудам, бурлила под кожей, грязной, потной, покрытой щетиной, но на самом деле совсем тонкой и беззащитной. Еще немного – и вампиресса не удержится. Бежать, немедленно бежать!

- Герр доктор...

- Можете называть меня Отто, - ни с того, ни с сего предложил он.

От этой ремарки она остолбенела. Даже Голод, казалось, удивленно присвистнул, а Зов Крови уступил место более насущным проблемам.

Фроляйн Лайд наморщила лоб.

- Нет, не могу, - после долгих раздумий сказала она. – Это против субординации.

- Как приятно встретить серьезную молодую девушку в наши распущенные времена! Не то что всякие там вертихвостки. Я ведь с самого начала присматривался к вам, фроляйн Лайд. Сколько вы у нас служите? Почти три недели? Этого времени с лихвой хватило, чтобы составить о вас мнение.

- Правда?

Попалась! Ну вот, далее последует что-нибудь вроде “Я видел, как вы превратились в летучую мышь, чтобы успеть домой до рассвета. Чем вы объясните сей феномен?” Тогда придется распрощаться со Св. Кунигундой. Главный врач – это не суеверная старушка, он такой распущенности от персонала не потерпит. Превращения в диких животных на территории больницы, разумеется, противоречат санитарным нормам. А где ей потом искать приличную работу в ночную смену?

- Я, конечно, не детектив, не какой-нибудь заморский Алан Пинкертон, но работа психиатром, знаете ли, развивает наблюдательность.

- И что же вы обо мне думаете?

- Вы очень тихая, скромная и спокойная барышня. Скорее все, происходите из простой семьи, где вас не баловали обновками.

Фроляйн Лайд распахнула рот.

- Угадал?

Нет, но промах его был таким запредельным, что сиделка чуть не взвизгнула от восторга. Все равно как если бы игрок в теннис один ударом разнес пол-площадки и насмерть зашиб судью.

Как ловко, однако, ей удалось замаскироваться!

- Что натолкнуло вас на эту мысль? - спросил фроляйн Лайд, уже глядевшая веселее.

- На первых порах новенькие смотрят на свою униформу с отвращением, словно их в рубище обрядили. Вы же носите ее с достоинством, что бы не сказать с удовольствием. Мне продолжать?

- Пожалуйста.

- Вы держитесь особняком. Не сплетничаете с остальными сиделками, не интригуете и не делаете гадостей исподтишка. Знаете себе цену.

- Да, это так, - согласилась вампиресса. Она действительно знала свою цену. Всю сумму, до последней золотой монеты. Специально у отца уточнила.

- Пациенты вас любят. Даже самые буйные быстрее засыпают, когда вы на дежурстве. Вы здорово экономите нам лауданум.

- Я стараюсь.

- За все это время на вас не поступало жалоб. За исключением того малозначительного эпизода с косметикой, у вас не было нарушений.

Фроляйн Лайд отлично помнила злополучный вечер, когда фрау Кальтерзиле раскудахталась, увидев ее изменившееся лицо. Правда, после эпизода в ванной, она подчиненную более не беспокоила. Когда на твоих глазах у новенькой вырастают двухдюймовые клыки, которыми она тут же распарывает себе запястье и, продолжая вежливо улыбаться, выдавливает кровь в раковину, покуда румянец на щеках не потускнеет – это, надо заметить, отрезвляет. Сразу возникает вопрос, на ком она испробует эти клыки в следующую очередь.

Именно с тех пор вампиресса стала охотиться не перед работой, а после, в выходной. Лицо как раз успевало прийти в норму.

- Мне кажется, за вашу безупречную службу вы заслужили повышения. Причем солидного.

- Насколько солидного?

- Очень.

Уж не задумал ли он отправить на пенсию старушку Кальтерзиле? А что, было бы заманчиво.

- Я буду Фрау Старшая Медсестра? - уточнила она.

- Фрау Доктор.

Вампиресса вцепилась в свои виски, стараясь отогнать еще один приступ головокружения. И почему все так скверно складывается? Просто одно к одному.

- Это невозможно, - в ее голосе закружились первые снежинки.

- Почему же?

- Я вас не люблю.

Доктор Ратманн вытер лоб, покрасневший от коньяка, и посмотрел на девушку снисходительно.

- Ох, фроляйн, фроляйн. Нам ли с вами верить в романтические бредни? Как сторонник теории Дарвина, я считая, что любовь – это ничто иное как процесс, сформировавшийся в ходе эволюции для поиска подходящего партнера. Для продолжения рода, понимаете? А не для того, чтобы бродить при луне, ломая ноги, и кропать бездарные вирши. Чистая физиология, а не всякие там финтифлюшки! Голимые инстинкты, которые бесполезно присыпать сахарной пудрой! - он все распалялся, - О да! В нашу лечебницу нередко попадают молодые девицы, впавшие в меланхолию из-за неразделенных чувств, но нужно видеть, как быстро холодный душ снимает все симптомы! В крайней стадии любовь превращается в болезнь, но и ее можно вылечить. Хотя лучше просто не заболевать.

Вампиресса прикоснулась к левой груди, где скукожилось ее сердце. Которое не билось. “Вылечите меня, пожалуйста!” внутренне взмолилась она. Поверить в слова доктора было как никогда заманчиво. Даже если отбросить научный взгляд на вещи, поэты твердят про любовь до гроба. А раз она уже перешагнула порог, значит, все должно закончиться. Ну, как-нибудь. Само по себе. Вот только оно никак не заканчивается. Что еще нужно сделать?

Рука спустилась ниже и нащупала медальон. Иногда казалось, будто он пульсирует на ее ладони. Но, наверное, просто руки дрожат.

Ей вдруг просто нестерпимо захотелось все рассказать. Вдруг она погибнет, а никто так и не узнает ее секрет? Если потом откроют медальон, то или истолкуют все превратно, или спишут на девичью экзальтированность. Но доктор-алиенист – это последний человек, перед которым следует выворачивать душу. Он сразу же поставит ей какой-нибудь заковыристый диагноз. А какие теперь диагнозы, если она и так мертва?

- Почему вы считаете, что мы с вами подходящие партнеры для репродукции? - спросила фроляйн Лайд чтобы поддержать разговор.

- Это же очевидно! Вы молодая здоровая девушка. Я, хоть и хожу весь век в холостяках, тоже еще не стар, - приосанился главный врач. - Кроме того, я могу вас полностью обеспечить. Впрочем, если вам захочется продолжить образование, я с радостью запишу вас на медицинские курсы. Я считаю, что женщины тоже могут заниматься умственной деятельностью, ну за исключением одной недели в месяц. Со временем вы сможете стать моей ассистенткой! Вы будете всем довольны, фроляйн Лайд.

- Нет, - теперь в ее словах сквозила вечная мерзлота. - Я очень польщена вашим вниманием, но нет. Никогда.

В доказательство своей решимости, она оттолкнула чашку чая и сложила руки на груди.

- Неужели у меня есть соперник?

- Да, - ответила сиделка несколько нетвердо. Ни к чему ведь вдаваться в подробности.

- И вы его, надо полагать, любите? - доктор Ратманн выплюнул последнее слово как кислую виноградину.

- Именно так. И буду любить вечно. В самом что ни на есть прямом смысле этого слова.

- Что ж, я был о вас лучшего мнения, фроляйн Лайд. Вы оказались гораздо более легкомысленной особой, чем мне подумалось в начале. Но выбор, конечно, ваш. Разрешите хотя бы проводить вас до дома?

- Если вам так угодно, герр доктор, - неохотно согласилась она.

Ничего, как только он отвяжется, можно еще раз попытать удачу. Вдруг на этот раз повезет. Если, конечно, те бандиты не раструбили на весь квартал или о ее феноменальных добродетелях, или о ее способности превращаться в Горгону с пол-оборота.

Отсюда до ее квартиры было недалеко, и уже через десять минут они стояли возле подъезда. Фроляйн Лайд едва сдерживала нетерпение, но доктор все никак не уходил.

- Могу я поцеловать вас на прощание?

Поколебавшись, сиделка протянула ему руку. Доктор осторожно взял ее в свою.

- Такая холодная. Вам следовало допить чай.. Но я не этот поцелуй имел в виду.

В следующий момент он уже крепко сжал ее запястье. Сколько рюмок он выпил? Две, три? Ой как плохо!

- Нет! - закричала фроляйн Лайд, но глаза ее, как намагниченные, уставились на обнаженную шею доктора. Еще в кабаке, разгорячившись, он расстегнул воротник, а после забыл привести себя в порядок.

- Всего один? Дружеский?

- Сейчас же меня отпустите!

- Что, разве не так поступают герои готических романов, которые вы, девицы, просто обожаете?

- Прекратите!

- Обычные мужчины вам не по нраву! Вам подавай героя с плащом и шпорами!

- Видеть вас не могу!

- Я настолько вам противен?

- Наоборот, - прошептала она и упала ему на шею.

От неожиданности доктор дернулся, замолотил руками по воздуху, но уже совсем скоро впал в оцепенение. Не отрываясь от его горла, вампиресса огляделась по сторонам. К счастью, улица была пуста. Ангелы-хранители всего квартала в ту ночь получили премиальные.

Покончив с трапезой, вампиресса вытерла губы о рукав и тут же тихо обругала себя за неряшливость – ну вот, манжету теперь хоть выбрасывай. Интересно, у древних вампиров получается аккуратнее или они тоже краснеют и мямлят себе под нос, когда относят одежду в прачечную?

Затем она осторожно уложила своего начальника на мостовую. Он был жив, хотя и в глубоком обмороке. Шею теперь украшала рваная рана, а на воротнике виднелись темные пятна, словно кляксы, сорвавшиеся с пера неловкой ученицы.

О том, что же она все таки натворила, вампиресса подумает чуть позже. Теперь следовало действовать быстро и решительно. Убедившись, что его здоровью ничего не угрожает, фроляйн Лайд коснулась пальцами его висков. Он должен забыть о произошедшем.

Поскольку действие нашего романа происходит еще до эпохи кино, вампиресса ничего не знала о монтаже, поэтому ее задача представлялась ей как некое подобие аппликации в альбоме, где все изображения были объемными и двигались. Вампиресса открыла его сознание, и на нее тут же обрушилась неразбериха голосов, лиц, событий. Игнорируя весь этот кавардак, она нетерпеливо листала страницу за страницей. В память запала лишь какая-то круглолицая бидермейровская девица, которая поджав губки, твердила, “Нет, Отто, маменька все равно не позволит. Вот получишь диплом, тогда и признавайся в любви сколь душе угодно.” Когда она наконец добралась до сегодняшней ночи, то воображаемыми ножницами перекроила произошедшее, вырезала одни фигуры, вставила их в другую обстановку, кое-что поменяла местами, кое-что скомкала и выбросила.

Ее вновь накрыла волна стыда, потому что в который раз ей представилось, что еще можно сделать с этакими-то способностями – например, оставить ехидные комментарии на полях, или вычеркнуть приятные воспоминания, а все болезненные, мучительные несколько раз обвести красным. Или того хуже – просто изорвать все страницы, чтобы в голове жертвы осталась лишь груда обрывков, которую бедняга будет тщетно ворошить, силясь вспомнить хотя бы свое имя.

А сколько раз Он со своими прихвостнями проделывал такой трюк?

Готово.

Можно захлопнуть книгу и привести доктора в чувство, но вампиресса заколебалась. Что если..? Нет, переписывать она ничего не станет, но добавить всего-то пару абзацев? В больнице больше не будут применять ледяной душ, и молочную диету, и прижигания, и прочие методы, явно порожденные творческим союзом Торквемады и де Сада. Должны же быть какие-то другие варианты. Совсем чуть-чуть вычеркнуть и дописать. Это во благо!

Но кто назначил ее специалистом по добру и злу? С каких это пор мертвые указывают живым, как им обращаться друг с другом? Она представила, куда может завести такой оборот дел – в конце концов, государи тоже люди и в их сознание она может проникнуть с той же легкостью – и поняла, что лучше остановиться прямо здесь. Во благо! Откуда ей знать, что такое благо, если каждую неделю она выпивает несколько глотков человеческой души? И все же...

- Герр доктор? Да очнитесь наконец!

Чья-то рука тормошила его за плечо. Ратманн медленно открыл глаза, но, почувствовав тошноту, снова зажмурился. Вторая попытка была более удачной. Он лежал на спине, а над ним склонилась женщина, которая смотрела одновременно и участливо, и смущенно. Ему потребовалось время, чтобы опознать в ней простую сиделку. Кожа, припорошенная золотыми веснушками, казалось, вобрала в себя весь окружающий свет и сиянием свои затмила даже звезды (впрочем, затмить городские звезды, мелкие и тусклые, – невелика наука).

- Как вы?

Доктор Ратманн поймал себя на мысли, что сиделке следует прислать ему счет просто за то, что он мог наслаждаться ее голосом. Лучшая оперная певица рядом с ней показалась бы писклявым воробышком.

- Уже хорошо...кажется...что произошло?

- На меня напали трое, у одного был нож. Вы прогнали их всех, но прежде чем убежать, тот, с ножом, успел вас пырнуть. Вы пролили кровь, чтобы спасти меня. Спасибо.

Вампиресса помогла ему подняться, облегченно отметив, что он уже мог самостоятельно держаться на ногах. Руки ее были теплыми.

- А сейчас вы пойдете домой, укроетесь пледом и выпьете чашку какао.

- Да... да... пожалуй... было бы неплохо. Тогда, до завтра, фроляйн Лайд?

- Прощайте, доктор.

Обернувшись, он еще раз бросил на нее затуманенный взгляд.

- Знаете, я никогда и подумать не смел, что мне встретится кто-то настолько прекрасный!

Он любил ее как... ну, скажем, как свою душу. Сейчас в их жилах текла одна и та же кровь. Почти что родня. Но вампиресса отчаянно надеялась, что к завтрашнему вечеру все чары рассеются и краденая красота потускнеет. До чего же неловко! Она чувствовала себя так, будто покидает чужой дом, прихватив столовое серебро, а хозяева еще и благодарят ее за приятно проведенный вечер.

- Что-то, - шепотом поправила она.- Что-то, а не кто-то.

Ратманн зашагал по улице. Само происшествие он помнил смутно – да, трое бандитов, лезвие, он сам грозит им кулаком. Что-то в этом роде.

И тут ему в голову пришла Идея.

Правда, создавалось впечатление, будто идея сидела там уже давно и только сейчас предстала во всей красе. Это была хорошая идея, он точно знал. Вот только как он до нее додумался?! Но выстроить аргумент оказалось не так уж сложно – он спас медсестру от лютой смерти, значит, это событие следует отпраздновать. Завтра же накроем стол в больнице! Пусть и пациентки присоединяются, что они, не родные, что ли? Диета диетой, но ради такого случая стоит ослабить режим. Всю дорогу до дома главный врач Св. Кунигунды думал о свиных ребрышках, жаренной картошке, и хрустящем салате. И почему-то о шоколадном печенье.

Когда он скрылся из виду, вампиресса привалилась к стене.

Горло ее сжимал невидимый ошейник. От него тянулась цепь - тоже невидимая но такая ощутимая! – конец которой терялся вдали. Так было всегда, еще до ее рождения. Предназначение, чтоб его черти взяли! Вот уже целый год она трепыхалась в кувшине с молоком , но масла так и не сбила. Не проще ли утонуть? Сложить лапки и пойти ко дну? Все равно она не властна над своей судьбой. Думала что спряталась, а на самом деле передвинулась с одной клетки на другую. Все дальнейшее существование – не что иное как черно-белая доска, по которой кто-то будет двигать ее согласно своей стратегии.

Даже в больнице она оказалась потому, что глупая девчонка заходилась в беззвучном крике, призывая вампира. И вампир явился. Как в сказке. Черт бы побрал все сказки! Найти бы могилу братьев Гримм и сплясать на ней тарантеллу, чтоб им на том свете стало неспокойно.

Но случай с доктором – это последняя соломинка, которая переломала спины всему каравану! До сегодняшней ночи она была уверена, что контролирует себя. Страшно подумать, что могло произойти, сделай она пару лишних глотков! А ведь это мог быть любой знакомый человек – другая медсестра, или та же Кармилла, или еще раньше... собственно, отчасти из-за этого страха ей и пришлось бежать.

И еще раз придется.

Вампиресса вытянула руку, надеясь поймать хотя бы дуновение ветерка. Согласно фольклору, ветер доносит ваши слова до каких-нибудь сверхъестественных существ. Бывало, в ненастную погоду она могла такого про себя наслушаться, что потом еще долго уши горели.

Безветренно. Но фроляйн Лайд все равно задрала голову и прокричала.

- Виктор! Приди же ко мне, победитель! Забери свой трофей! Видишь, я такая же, как ты. Такая же тварь. Я больше не прячусь, хотя от тебя попробуй спрятаться! Ну же? Тебе нужна только я, вы ведь с отцом так договаривались! Да или нет?! Это означает, что ты больше никого не тронешь, или я чего-то недопоняла? - ответа не последовало, да она на него и не рассчитывала. - Виктоооор! Неужели у тебя не было детства, раз ты до сих пор не наигрался? Мы тебе не солдатики, мы жив... какая разница, что неживые! Все равно так нельзя... Когда, черт побери, когда? Когда ты наконец меня заберешь?!

Ничего. Только ночь подмигивала ей фонарями сквозь рваную вуаль тумана и тихо над ней насмехалась.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
Tags: original
Subscribe

  • Баллада о королевских подарках

    Обложка баллады о королевских подарках. Видимо, она круче, чем о королевском бутерброде, жаль я текст никак не найду. Но, судя по иллюстрациям,…

  • Гендерная мстя

    Во Франции середины 17 века появились гравюры с изображением доктора Lustucru, чья специализация была довольно необычна. Вместо скальпеля и клистира…

  • (no subject)

    Обри Бердслей, карикатура на королеву Викторию (1893). Суровая "Виндзорская Вдова" в образе балерины а-ля Дега. По-моему, пачка ей идет,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 34 comments

  • Баллада о королевских подарках

    Обложка баллады о королевских подарках. Видимо, она круче, чем о королевском бутерброде, жаль я текст никак не найду. Но, судя по иллюстрациям,…

  • Гендерная мстя

    Во Франции середины 17 века появились гравюры с изображением доктора Lustucru, чья специализация была довольно необычна. Вместо скальпеля и клистира…

  • (no subject)

    Обри Бердслей, карикатура на королеву Викторию (1893). Суровая "Виндзорская Вдова" в образе балерины а-ля Дега. По-моему, пачка ей идет,…