b_a_n_s_h_e_e (b_a_n_s_h_e_e) wrote,
b_a_n_s_h_e_e
b_a_n_s_h_e_e

Category:

Длинная Серебряная Ложка

Свежая порция Ложки. Благодарности все тем же лицам за исправления, объяснения и ценные указания, а Мишлетистке еще и за идею вампира-санкюлота. И персональное спасибо моему мужу, который показывал мне атаку штыком, для коих целей гонял меня шваброй по кухне.

Апдейт - Чуть не забыла порекламировать opossum_art , нарисовавшую свежие иллюстрации, да еще какие! Спасибо!


ГЛАВА 16

Он проснулся на жесткой койке и, приподнявшись, огляделся по сторонам. Судя по казарменному виду помещения, он находился в тюремной больнице. Охранник, выносивший за кем-то утку, кивком поприветствовал заключенного.

- Где... - начал Виктор.

- В больнице ты, где ж еще.

- Я и так догадался. Где моя жена?

- Это та, которая вцепилась в солдата, что твоя кошка? Уже поцеловалась с Мадам Гильотиной, - поймав непонимающий взгляд виконт, охранник равнодушно пояснил. - Казнили ее, пока ты валялся в бреду. Вот ведь какой малахольный.

Виконт откинулся на подушку. Чувства в нем онемели настолько, что он мог думать о Женевьеве без слез. Ее казнили. Отрубили ей голову, а волосы продали на парик, чтобы хоть после смерти аристократка приносила пользу обществу. Теперь ее белокурые локоны прикрывают плешь какой-нибудь старухе. Как напишет потом английский консерватор Эдмунд Берк, с Революцией закончилась эра рыцарства. Даже прекрасный пол отныне не заслуживал снисхождения.

Но ему-то что теперь делать? Именно Женевьева принимала все решения, будь то начало посевных работ в имении или меню на ужин. На нее можно было положиться во всем. Виктор просто не представлял, как ему жить дальше. К счастью, жить без нее придется недолго.

На следующий день его перевели в тюрьму Консьержери. За дополнительную плату узника могли поместить в камеру покомфортней, но поскольку последние деньги Женевьева спрятала у себя под корсетом, об удобствах можно было лишь мечтать. Когда лязгнула дверь, Виктор оказался в душной, наполненной миазмами камере, с гнилой соломой в качестве матраса. Впрочем, заключенных выпускали на прогулку во двор. Но один раз оказавшись в маленьком треугольном дворике, отделенном решеткой от женской половины тюрьмы, виконт увидел, как узницы полоскали белье в фонтане. Они смеялись и судачили, словно произошедшее было лишь временной неприятностью, и жизнь вот-вот вернется в прежнее русло. Некоторые умудрялись менять платье два раза в день! Для кого они так прихорашиваются? Неужели надумали соблазнить Святого Петра у райских врат? На здешних стражей не действуют женские уловки. Уж слишком они идейные. Никого не пожалеют. С тех пор Виктор больше не покидал свою камеру.

Вскоре он предстал перед Революционным Трибуналом. Его что-то спрашивали, он что-то отвечал. Ни вопросы, ни ответы не имели значения. После выходки виконтессы он был обречен. Создавалось впечатление, что эта контрреволюционная парочка специально пришла к городским воротам, чтобы совершить там акт саботажа. Какая разница, что при этом они не вопили “Да здравствует король!” Наверняка они кричали про себя! Показания дал и Николя, щеголявший забинтованной щекой. Из его слов следовало, что рядом с Виктором сам Жиль де Ре казался послушницей-первогодкой, скромной и человеколюбивой. Якобы злодей ввел право первой ночи в своих владениях, а по воскресеньям лакомился крестьянскими младенцами. Припомнили де Морьеву и лондонского кузена, который не так давно заявил, что заставит якобинцев сожрать собственные колпаки. При таких обстоятельствах приговор был один, впрочем, весьма в те дни распространенный.

Виктор почти не реагировал на происходящее. Его взгляд скользил, ни на чем не задерживаясь, по убранству судебному залу, по бюстам Брута, Марата и Лепелетье, по потолку, по лицам судей. Он запомнил лишь то, что Дворец Правосудия был заполнен мужчинами и женщинами, а по рядам сновали торговцы сластями, расхваливая свой товар. Как будто это было представление. Приятный способ скоротать время всей семьей. Да, всей семьей, потому что дети там тоже были. Приоткрыв рты, они с интересом следили за происходящим. Проклятые сорванцы! После официального запрета на телесные наказания в школах, дети совсем распустились. Такие же мерзавцы как и взрослые, только ростом поменьше.“Просто не смотри туда и все,” - из памяти донесся знакомый голос. Просто не смотри.

Как и следовало ожидать, он умер.

Но перед этим знаменательным в жизни любого человека событием была последняя ночь. Ее следовало заполнить молитвой и покаянием, но у Виктора не было сил ни на то, ни на другое. Да и какой смысл? Ему давно уже казалось, что хоть в чем-то безбожники-якобинцы правы. А зачем исповедоваться в пустой исповедальне?

Порою он чувствовал, как ярость пойманным волком бьется у него в груди, воет, грызет решетку. Порою он впадал в совершенное равнодушие. Вот и сейчас виконт забился в угол, монотонно гладя себя по руке и пытаясь представить, как его живая, трепещущая плоть завтра превратится в падаль. Но представить такое никак не получалось.

За его спиной раздался шорох, а когда Виктор обернулся, то к своему вящему изумлению увидел высокого седого мужчину со свечой в руках. Лицо незнакомца избороздили морщины, казавшиеся еще глубже при тусклом свете. Неужто новый узник? Но когда его успели привести? Виконт огляделся по сторонам, но остальные заключенные выводили рулады. Будь наш герой наблюдательнее, он заметил бы, что еще никогда его сокамерники не спали так по-младенчески спокойно.

- Кто вы?

- Тссс, - незнакомец поднес палец к губам и загадочно улыбнулся. - Не нужно поднимать тревогу. Я лишь хочу проверить, нет ли здесь кого-нибудь из моей паствы.

Выходит, тюремщики допустили к нему исповедника? Это уже что-то новенькое.

- А, так вы из переодетых священников, что приняли присягу?- прошипел Виктор. - Пододвиньтесь поближе, святой отец, я хочу плюнуть в ту руку, которая поднялась когда ваши мерзкие уста отреклись от церкви.

В следующий момент незнакомец уже стоял перед ним, но виконт даже не видел, как он шагнул вперед. Неужели нервное потрясение достигло апогея и он сошел с ума? Было бы замечательно! По крайней мере, когда его погрузят в тележку, он решит, что ему предстоит приятная прогулка по Булонскому лесу, а не по эшафоту. О да, безумие - это лучшая анестезия!

- Нет, это вы мне свою протяните, - между тем потребовал незнакомец. - Ну же! Я желаю посмотреть на вашу ладонь, мсье!

Его руки были холодными, но то была приятная прохлада, вроде прохлады свежей накрахмаленной простыни, которая опускается на горячечное тело больного.

- Какая удивительная линия жизни!

- Что, слишком короткая? - хмыкнул де Морьев.

- Наоборот! Она продолжается бесконечно, - и он провел в воздухе пальцем, прослеживая невидимую линию.

Вблизи лицо гадателя показалось знакомым. Виктор наморщил лоб, силясь вспомнить, где же он мог видеть этого чудака.

- О, я вас знаю! Вы тот самый шарлатан, что показывал фокусы по салонам лет эдак пятнадцать назад. Да еще за каждой юбкой увивался. Сен-как-вас-там?

- Сен-Жермен, - помог ему незнакомец.

- Только я думал, что вы давным-давно умерли. Ошибся, значит. Что, мсье фокусник, можете вытащить голубя из рукава?

- Только если это хоть чуточку поднимет вам настроение.

- Вряд ли, - подумав, ответил Виктор. - Они казнили мою жену.

- Мне вас жаль.

- А ее?

- Ее не очень. Она уже умерла, а вам жить с этим, - он снова взглянула на ладонь Виктора, - вечно.

- Вы когда-нибудь были женаты, Сен-Жермен?

- Нет. На амурные дела у меня просто не было времени, - Сен-Жермен печально развел руками. - Видите ли, я родился в 16м веке, когда умереть было довольно просто – будь то смерть от чумы или от удара пивной кружкой по затылку. Так что с младых ногтей я грезил философским камнем и эликсиром бессмертия. Когда прочие студенты строили шашни с юными прелестницами, я корпел над гримуарами в библиотеке. Когда они размышляли, где раздобыть денег на очередную попойку, я решал, что бы мне такое интересненькое трансмутировать в следующую очередь. Понемногу мои однокашники обзавелись семьями и лишь я, тогда уже маститый профессор, по-прежнему не вылезал из лаборатории. Так прошло сорок лет. Думаете, я что-нибудь открыл по истечению этого времени? Ничего! Ничегошеньки! Sic transit gloria mundi! Сорок лет горгулье под хвост!

Похоже, Виктор де Морьев был не единственным безумцем в этой камере. На всякий случай он отодвинулся подальше от Сен-Жермена, а то еще забрызгает слюной, когда у него рано или поздно пойдет пена изо рта.

- Но если вы утверждаете, что жили в 16м веке, то вам все же удалось найти способ бессмертия? - Виктор указал на логическую ошибку в его рассуждениях.

- Ну да. Однажды мои студенты ради смеха подпоили меня и отвели в бордель, где одна из куртизанок оказалась вампиршей. Она и превратила меня в носферату. Вот, собственно, и все. С тех самых пор пытаюсь наверстать упущенное, но его теперь поди наверстай.

Нянька-бретонка рассказывала маленькому виконту и про вампиров, и про ведьм, и про чудовище Анку, что разъезжает на своей шаткой телеге и отвозит души умерших в другой мир. Но все это бабкины сказки! Поймав недоверчивый взгляд, Сен-Жермен мелодраматически вздохнул и приложил его руку к своему запястью. Виктор изо всех сил надавил пальцами на податливую кожу, но с таким же успехом он мог ощупывать камень – пульса не было.

- Выходит, вы вампир? - выдохнул Виктор.

- Нет, мальчик мой, я не просто вампир. Я Мастер Вампиров Франции. Свалилась же на меня обуза под старость лет! - и он горестно покачал головой, словно только что проверил добрую сотню студенческих работ, но оставшиеся тетради Вавилонской башней возвышались над столом.

- И вы ищете других вампиров здесь?

- Да. Я провожу массовую эвакуацию из Парижа.

- Плохи же в Париже дела, если даже вампиры отсюда разбегаются.

- Ну что вы, далеко не все вампиры хотят уезжать. Охотиться в такой неразберихе гораздо удобнее, да и трупы никто не считает. Другое дело, что я как Мастер уже не в силах обеспечить безопасность каждому. С тех самых пор, как люди изобрели средство, которое столь же смертоносно для нас, как и для них самих. Хотя костер тоже был весьма эффективен.

- Подождите! Но ведь согласно легендам, у вампиров есть сверхъестественные способности. Например, они могут оборачиваться в животных. Почему бы не превратиться в летучую мышь и не выпорхнуть из окна? Или просто погнуть решетку, ведь вампиры обладают недюжинной силой?

- Не все, Виктор, - сказал Сен-Жермен, и виконт вздрогнул. Когда он успел назвать вампиру свое имя?

- Способности, о которых вы так любезно упомянули, есть лишь у тех вампиров, что кормятся человеческой кровью. Некоторые из нас предпочитают кровь животных. Тогда их единственным даром остается дар бессмертия, а во всем остальном они мало чем отличаются от людей. Разве что немножко сильнее. Например, могут подкову левой рукой согнуть. Разумеется, все наши ограничения – солнечный свет, серебро, святая вода – на них тоже распространяются.

- Все ограничения и никаких преимуществ? Черт возьми, да зачем они вообще стали вампирами?! - в сердцах воскликнул виконт де Морьев.

- Не всякий немертвый становится таковым по доброй воле. Не у каждого есть выбор. В отличии от вас.

- Вы мне предлагаете..?

-Да. Я именно что предлагаю вам стать вампиром. Скажите “нет” и я тут же удалюсь.

- Но почему именно я? Ведь вы могли пройти мимо? Проклятье, да вы могли и вообще не заглянуть в эту камеру! Просто совпадение?

- Скорее уже предназначение. Мы, вампиры, существа из фольклора. А в сказках ничего не бывает просто так. Они очень скупые, сказки. Никогда не тратят действие понапрасну. Один эпизод влечет за собой другой. Если принцесса уснула мертвым сном, значит, ее должен расколдовать принц. Если на ступенях остался хрустальный башмачок, он обязательно будет впору какой-нибудь ножке, даже если перед этим придется изуродовать несколько. Ну а если в вашей тюремной камере очутился вампир и вы не поддались его сонным чарам... в общем, додумайте сами. Мы встретились неспроста, Виктор. Каков будет ваш ответ?

- Да! - закричал виконт. Чтобы вампир не передумал, он готов был продолжать до бесконечности. - Да, да, да!!!

Он даже не вздрогнул, когда клыки впились ему в шею. Его кровь лилась в рот Сен Жермену, и можно было лишь плыть по течению, блаженно улыбаясь. Ему было хорошо. Затем последовало ощущение слабости, но за последнее время Виктор уже свыкся с ним. Капля за каплей утекала жизнь. Вот уже конечности сковало холодом, который пробежался по всему тела и вплотную подобрался к сердцу. Но перед последним стуком вампир, молниеносным движением вспоровший себе запястье, выдавил несколько капель своей крови в рот Виктора. Застонав, тот припал губами к царапине, не давая ей затянуться.

Прав был Сен-Жермен! Алхимия – просто чепуха по сравнению с тем, что происходило сейчас. Это ли не настоящая трансмутация? Он чувствовал, что по его жилам текло расплавленное золото, которое вот-вот брызнет фонтаном из кончиков пальцев. Как прекрасно умирать! Смертная оболочка была лишь уродливым хитиновым покровом, из которого выпорхнула ослепительная бабочка. Слишком долго он ползал по земле, опасаясь как бы его не раздавили, но теперь он будет парить. Отныне ему не нужно жить ни в тени Гильотины, ни в тени Креста. Какое ему дело до мирского и божественного? Его переполняла сила столь древняя, что он не мог дать ей имя. Что там Мастер говорил про сказки? Да, пусть лучше так. Пусть он станет вампиром, существом из фольклора. По крайней мере, в сказках присутствует хоть какая-то логика. Там героев не швыряет по жизни, они не кружатся как палые листья в водовороте – без смысла, без системы, без контроля над своей судьбой. Теперь он готов был шагнуть в новый мир, оставив прежнюю жизнь за порогом. Где-то там была революция, которая теперь казалась не страшнее игры в фанты. Где-то там была Женевьева. Он уже не мог ее вспомнить. Ее лицо представало как в разбитом зеркале. Отдельные черты – голубые глаза, вздернутый нос, ямочки на щеках. Но собрать эти черты в один образ не получалось. И зачем?

- Виктор? - Сен-Жермен похлопал его по щеке, и новый вампир открыл глаза. - Как вы себя чувствуете?

- Великолепно. Благодарю вас, господин мой Мастер.

- Ради всего несвятого, зовите меня Сен-Жерменом! - поморщился тот. - За сорок лет в университете мне опостылели и титулы, и звания, и научные степени, и прочая белиберда!

- Как вам угодно, Сен-Жермен.

- Вот и славно. А сейчас я научу вас превращаться в туман и мы выберемся отсюда. Прямо через замочную скважину! Тут главное не попадаться под сильный ветер, а то капельки тумана разнесет по сторонам. Кому потом охота снимать свои уши с ближайшей изгороди? Или кое-что поважнее, - подмигнул вампир, но тут же обеспокоено посмотрел на младшего товарища. - Только сдается мне, что вы еще слишком слабы.

Если это слабость, то что же тогда сила? Его сознание распахнулось и прокатилось по тюрьме, всасывая накопившийся здесь страх – старинный, черной плесенью вросший в стены, и совсем свежий, от которого тянулись тонкие нити по всему Парижу, к женам, детям, друзьям, слугам. От этого ощущения можно было захмелеть, как от доброго вина. Но если даже страх так сладостен, то какова же на вкус человеческая кровь? Виктор решил не тянуть с ответом.

- Нехорошо уходить не попрощавшись, - покачал головой новообращенный. - Мне нужно перемолвиться парой словечек с добрыми друзьями. Позволите?

Вампир покосился на спящих узников.

- Только чур недолго. Я подожду здесь.

- Нет, лучше подождите у входа. Замочная скважина – это все же несолидно. Я привык входить и выходить через дверь. Причем парадную.

Сен-Жермен собрался было возразить, но что-то в голосе Виктора заставило его умолкнуть. Раскинув руки в стороны, он разлетелся на молекулы и собрался в зеленоватую дымку, которая просочилась через щели. Задумчиво поглаживая подбородок, виконт де Морьев тоже подошел к двери. Он мог высадить ее в два счета, но это было бы неинтересно. Если уж чему-то поучиться у новой власти, так это умению превращать смерть в развеселый праздник. Виктор решил не отказывать себе в этом маленьком удовольствии.

Он постучал.

- Кому тут не спится? - снаружи послышался осипший голос.

- Я хочу подать прошение о помиловании на имя общественного обвинителя, - сказал Виктор первое, что пришло в голову.

- А утра дождаться не мог? - резонно спросил тюремщик.

- Я в списках на завтрашний день. Но я надеюсь, что гражданин Фукье-Тенвиль еще успеет рассмотреть мое прошение с утра пораньше.

- Будто у него не занятий поинтересней, чем с твоим прошением возиться.

- О, мое предложение его заинтересует! В обмен на свою жизнь я готов заплатить немалые деньги.

- Да засунь свои деньги знаешь куда? - огрызнулся тюремщик.

- Боюсь, что в комитетах сидят не такие бессребреники, как ты. Армии сейчас нужны финансы. Наше замечательное правительство радуется даже трем франкам, которые сиротка вытрясла из копилки, а я предлагаю десять тысяч. Деньги надежно спрятаны. Только я знаю об их местонахождении.

- Эх ты, сволочь контреволюционная, - беззлобно констатировал тюремщик. - Ладно, выходи. Напишешь прошение у меня на глазах.

Дверь распахнулась и перед Виктором предстал тюремщик, крепко сжимавший в правой руке дубинку – на случай, если узник позволит себе лишнего. Кивком он велел виконту выходить после чего положил левую руку ему на плечо и повел по скупо освещенному коридору к столу, на котором стояла свеча. Внезапно заключенный подался вперед, словно споткнувшись. Это что еще за штучки? Но прежде чем тюремщик успел поднять его, а то и дубинкой приласкать, Виктор взмыл в воздух, совершил сальто, оттолкнувшись ногами от потолка, и в мгновение ока оказался за спиной у стража. Теперь роли поменялись. Столь же стремительным движением вампир схватил стража за правое запястье. Хрустнула кость, и дубинка покатилась по каменному полу. Мужчина завопил, но рот ему закрыли пальцы, холодные и твердые, как прутья чугунной ограды.

- Меня всегда интересовало, какие у революционеров бывают последние слова? - ухо тюремщику защекотал вкрадчивый шепот. В тот же момент вампир убрал руку.

- Боже милосердный, - только и успел прошептать тюремщик. Горло его вспыхнуло болью, словно по нему полоснули раскаленной бритвой. Когда тело мужчины обмякло, вампир позволил ему упасть и перешагнул через него, как ребенок через надоевшую игрушку.

- Ты разочаровал меня, друг мой. Я-то надеялся, что ты споешь Марсельезу, - сказал Виктор, вытирая губы ладонью. Теплая кровь заливала счастливую линию его жизни.

- Дядюшка Поль! Что там у тебя... стряслось?

Из-за угла выбежал мальчишка лет пятнадцати, с рыжими волосами, все еще всклокоченными со сна. Тем не менее, даже спросонья он успел захватить с собой штык. Теперь оружие дергалось в худых руках. Мальчик посмотрел на тело, бесформенной грудой лежавшее на полу, и перевел глаза на мужчину, который стоял рядом, сложив руки на груди. Незнакомец улыбнулся перемазанным кровью ртом. Подмастерье подался назад, но вдруг, охваченный какой-то непонятной решимостью, выставил перед собой штык и бросился на убийцу. Как это не прискорбно, умение обращаться с колющим оружием приходит с опытом. Острие штыка лишь оцарапало незнакомцу живот. Покачав головой, тот взял лезвие двумя пальцами и отвел его в сторону.

- Смотри, куда суешь эту штуку, мальчик. Лезвие может заржаветь, - мягко пожурил вампир.

Как зачарованный, мальчишка уставился в его глаза, зрачки в которых все расширялись и расширялись, пока ему не почудилось, будто он падает в колодец. Он даже услышал журчание где-то вдалеке. Потом стало совсем темно и холодно. А потом все закончилось.

Насытившись, Виктор уронил его рядом с первым телом. И тут его внимание привлекла связка ключей на поясе у тюремщика. Вампир огляделся по сторонам. За этими дверями заживо гниют люди, которым отсюда одна дорога – на плаху. Он может их выпустить. Более того, он может вывести их за ворота! Никакая застава теперь не преграда. Если патрульные спросят про документы, он самолично нарисует себе пропуск, причем их же кровью. А за пределами Парижа узники могут бежать куда глаза глядят. Кому-нибудь да удастся спастись. Он поможет им! Он ведь знает, что они сейчас чувствуют.

И вдруг он понял, что на самом деле уже не знает. Более того, ему дела нет до их мелких страхов и страданий. И по ту сторону решетки, и по эту были всего-навсего люди. Прямоходящая еда с большим словарным запасом. Страшно подумать, что он когда-то был одним из них! Страшно и стыдно. Поморщившись, он развернулся и пошел прочь.

Сен-Жермен нетерпеливо прохаживался у входа в Консьержери. Наконец дверь отворилась и из тюрьмы, насвистывая веселый мотивчик, вышел Виктор. Казалось, что кровь струилась у него по всему телу. Как у новорожденного.

- Простите, что заставил себя ждать, - вежливо поклонился он.

Ни говоря ни слова, Мастер Вампиров протянул ему носовой платок...

***

Жонглируя подушкой, вампир возлежал на оттоманке, некогда зеленой, но сейчас настолько грязной, что его черные волосы почти сливались с обивкой. Своей позы он не изменил и когда в комнату вошел Сен-Жермен в сопровождении Виктора. Причем последний готов был поклясться, что где-то уже видел эту наглую физиономию. Но где?

- Ага, прямо сейчас. Целых три раза. Делать мне больше нечего, как сматываться из Парижа. Мне из здесь неплохо неживется.

Сен-Жермен беспомощно огляделся по сторонам.

- Готье! Но гильотина!

- Как раз из-за нее, голубушки, я и остаюсь! Между прочим, я член Революционного Трибунала. А еще я помогаю ребятам искать бывших, - Виктор нахмурился, но Готье продолжал разглагольствовать. - На что аристократам нетронутая шея? Рано-или поздно ее поцарапают... лезвием! А к телам казненных никто не присматривается.

- И все таки ты должен уехать со всеми, Готье!

- А иначе? - весело спросил вампир. - Если не уеду, что тогда?

- Ну я... я сделаю тебе выговор и напишу замечание в табель!

Со всей французской галантностью вампир объяснил, куда Мастер может засунуть его табель.

Примерно через четверть секунды зрачки Готье разнесло от боли.

- Мы, вампиры, на самом деле большая, дружная семья, - ласково проговорил Виктор, наматывая его кудри себе на кулак. - А в таких семьях нет места ни угрозам, ни принуждению. Поэтому у тебя есть свободный выбор – или ты тотчас же извинишься, или я сниму с тебя скальп. Ммм?

- Да, - всхлипнул Готье.

- Что да?

- Первый вариант!

Виктор отпустил его волосы, и Готье шлепнулся на пол. Здравый смысл шепнул, что лучше и не подниматься.

- Простите.

- ...господин, - подсказал виконт.

- Простите, господин! - выкрикнул вампир, но посмотрел при этом не на Сен-Жермена, а на его помощника.

- Извинения приняты. Три минуты на сборы.

Уже на улице, когда Сен-Жермен пришел в себя после увиденного, он довольно потер руки.

- Замечательно, Виктор! Я буду называть вас своим аспирантом!

- Лучше просто рабом.

- А разве это не одно и тоже? - захихикал бывший профессор.

Молодой вампир кивнул. Пусть порадуется, в его возрасте полезны положительные эмоции. А Виктор, конечно, не откажется сопровождать Мастера этой ночью. Во-первых, нельзя же не отблагодарить старика. А во-вторых, ему не терпелось лично встретиться с будущими поданными.   
Tags: original
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 50 comments