b_a_n_s_h_e_e (b_a_n_s_h_e_e) wrote,
b_a_n_s_h_e_e
b_a_n_s_h_e_e

Categories:

Длинная Серебряная Ложка

Продолжение Ложки, в котором мы переносимся из времен ВФР обратно к нашим любимым персонажам. Кэрри феерически описывает подготовку к Балу, а Баньши - визит к Штайнбергам. Кстати, следующие две главы будут ну очень ангстовые, так что начинайте морально готовиться.


ГЛАВА 17

Подготовка к балу кипела. Все-таки Бал Вампиров – это такая штука, которая может случиться в жизни лишь однажды. Чаще всего это как раз и есть то последнее, что вообще случается в жизни. Но обитатели Замка старались сделать все от них зависящее, чтобы убить сразу двух зайцев: во-первых, провести бал и получить за него щедрое вознаграждение от Штайнберга (Эвике уже набросала примерный бизнес-план и была весьма довольна результатом), а во-вторых, выжить, чтобы было сложнее даже чем содрать деньги с вампира-шотландца.

Но сейчас такие мелочи никого не заботили. В Замке активно шла работа. Эвике, например, уже вторую неделю прикладывала все силы, чтобы не убирать комнаты. Конечно, это стоило больших трудов работящей девушке, но она трудолюбиво не вытирала пыль, не полировала мебель, не смазывала дверные петли и даже (что было особенно сложно) не подметала коридоры. Все должно выглядеть так, словно последний раз этот замок посещали еще при Карле Великом, причем император еще тогда отметил древность этого места. Во всяком случае, граф фон Лютценземмерн авторитетно заявлял, что старину упыри ценят превыше всего.

Для чистоты эксперимента Гизела поинтересовалась у Леонарда, как вампиры относятся к пыльным диванам, на что тот радостно ответил, что там можно найти весьма интересные формы микрофауны. Соц. опрос можно было считать завершенным.

И вот сейчас наступил решающий этап– они вышли на финишную прямую. Уолтер, качаясь на шаткой стремянке и грозя сломать себе шею, развешивал художественно сплетенную паутину (Эвике выдрессировала пауков так, что они научились плести герб фон Лютценземмернов, иногда даже в 3D). Сама же Эвике добивалась от свечей приглушенного таинственно-мистического света, однако свечи были упорнее пауков и дрессировке не поддавались. Граф подготавливал гостевые склепы, под которые пришлось переоборудовать давно пустующие подвалы. Гробов тоже хватит на всех.

А вот Гизела работала художественным критиком. Задумчиво наматывая на палец паутину, которой Уотлер с Эвике все утро декорировали комнаты, она медленно и торжественно ступала по парадному коридору, пытаясь вжиться в вампирскую шкуру и понять, что они будут думать, увидев это. Это представляло собой галерею парадных портретов рода фон Лютценземмерн, который уходил своими корнями в столь глубокое прошлое, что первый предок должен был быть изображен еще в доисторические времена, в темной пещере после охоты на мамонта.

Остановившись возле одной из картин, девушка тихонечко хихикнула и поняла, что ничего хорошего вампиры точно не подумают. Разумеется, если они не поклонники абстракционизма.

- Это что? – поинтересовался возникший за ее спиной Уолтер.

Паутины он развесил уже достаточно: она свисала со всех мало-мальски выступающих поверхностей, путалась в волосах, прилипала к одежде и лезла в тарелку. В общем, жила вполне самостоятельной жизнью и готовилась к захвату миру. Теперь юноша мог позволить себе передохнуть и приобщиться к прекрасному, что и должны были представлять из себя портреты.

- Это, видимо, мой пра-пра-пра… много-дедушка, - с готовностью ответила Гизела.

- А почему у него три глаза?

Возможно, Уолтер и не был большим знактаком искусства, но некоторые мелочи все же подмечал.

- Это… эм.. особое видение художника. Очень заметно?

Юноша с сожалением кивнул и с тяжелым вздохом уставился на следующий портрет.

Картинная галерея непременно должна быть в замке. Это почти так же обязательно, как паутина и склепы, и уж точно ничуть не менее важно, чем скрипящие дверные петли и воющие под окнами волки. Замок, в котором не будет такой галереи, вампиры просто на смех поднимут.

Разумеется, в замке фон Люценземмернов она была, причем такая длинная и широкая, что можно устраивать километровые забеги. Здесь гуляли совершенно правильные сквозняки, а эхо пело карпатские народные песни. Только вот здесь не было портретов. А, согласитесь, портретная галерея без портретов наводит на странные мысли.

(Впрочем, если бы портреты там все же оказались, они вряд ли совпали бы с вампирским представлением об эстетике. Ведь в родословной любого упыря найдется с десяток индивидов с такими смачными кличками как Безжалостный, Нечестивый, или Растлитель Юных Дев. Увы, граф фон Лютценземмерн мог похвастаться лишь такими предками как Арно Добрый, Кремгильда Милосердная и Фердинанд Безнадежный Идиот, прозванный так окрестными помещиками за то, что он дал вольную своим крепостным и перестал взимать с них подати, потому что это неэтично – когда один человек эксплуатирует другого. Так что с портретов смотрели бы улыбчивые лица с лучистыми морщинками возле глаз. Если бы они могли заговорить, они предложили бы вам чаю с вареньем и расспросили про здоровье всей вашей родни. Хорошо, что их там вообще не было.)

- Их заложил еще наш дедушка, - сокрушенно проговорила Гизела и быстро добавила, - а один из портретов даже в Бельведер попал!

- Но туда вампиров на экскурсию не поведешь, - продолжил ее мысль Уолтер.

И они вновь замолчали, продолжали приобщаться к великому искусству в жанре абстрактного примитивизма. Или даже сюрреализма. Впрочем, никто из них не отличался глубинными познаниями в области живописи, и оба надеялись, что и вампиры не заметят некоторых странностей, а также невысохшую до конца краску. Но Уолтер вампиром не был, поэтому все же заметил.

- У твоей бабушки и правда были волосы разного цвета?

Одна половина волос суровой дамы с портрета была собрана в прическу «воронье гнездо с плюмажем» сероватого цвета, вторая жизнерадостно развевалась на невидимом ветру, и была веселого оранжевого оттенка.

- Считай, что да. Потому что нанятый нами в деревне художник Тамаш ушел в запой, и остальное дорисовывала Эвике. А у нее свой взгляд на искусство, смелый и нестандартный.

- Поэтому она и пририсовала усы той девушке? – кивнул придирчивый англичанин на соседний портрет.

- А по-моему, ей так больше идет! И вообще, вместо расспросов лучше занялся бы делом,– Гизела вздернула подбородок и направилась прочь из галереи с таким гордым видом, словно эти портреты и правда имели многовековую историю, а не были нарисованы неделю назад местным кустарем.

Уолтер проводил ее щенячьим взглядом. Теперь, когда Гизела перестала быть вампиршей, она хоть и утратила львиную долю загадочности, но оставалась все такой же красавицей. Неужели через несколько дней он потеряет ее навсегда? Нет, невозможно! Она не может не ответить ему взаимностью. Он украдет ее прямо перед свадьбой. Это ведь так благородно – спасти девушку от вампира. Особенно того, который в первую брачную ночь будет рассказывать ей о таксономии, морфологии и жизненном цикле амеб. Кровь ее Леонарду даром не нужна, а вот свободные уши всегда пригодятся. Нельзя этого допустить! Кроме того, какая у вампиров вообще свадьба? Ведь не в церкви же им венчаться! А гости вряд ли закидывают молодоженов рисом. Уолтер представил, как жених и невеста, прямо в свадебных нарядах, ползают по полу и лихорадочно считают зернышки. От этой мысли его передернуло.

В галерее появилась горничная, которая в который раз посмотрела на картины, восхищенно цокая языком.

- Привет, Эвике! - просиял Уолтер. Теперь он относился к служанке с большей теплотой, особенно после того как она заштопала ему брюки. Хотя в глубине души англичанин подозревал, что Эвике поторопилась ему помочь чтобы новый работник не увиливал от дел, ссылаясь на отсутствие одежды. Да и нитки ей в тот момент подвернулись ярко-красные, так что швы на его черных брюках выглядели как-то чересчур анатомически.

- Уже ведь виделись, сударь, - отозвалась девушка, но тоже улыбнулась.

- Пора ехать?

- Рано еще. Поедем, как смеркаться начнет. Сейчас они спят.

- Ну и что. Могли бы пройти в склеп, посмотреть на спящих вампиров, - мечтательно протянул Уолтер, которому давно уже не сиделось на месте.

- Да ну, в спящем упыре чего интересного? - сказала Эвике, едва подавляя зевок.

- Скажи, а ты совсем не боишься Штайнбергов?

- В детстве боялась. Герр Леонард как однажды показал мне одну бяк... то-есть бактерию под микроскопом, так я потом всю неделю просилась ночевать в спальню к фроляйн. Страшная зверюга!.. Это я про бактерию, вы не подумайте чего!

- Дались вам всем эти микробы! Я не их имел в виду. Штайнберги ведь вампиры. Не боишься, что укусят?

- Герр Леонард если укусит, так долго плеваться будет. А его папаша не кусается.

- Точно знаешь?

- Да. Во-первых, если он и попытается в горницу к какой-нибудь девице залезть, то непременно в окне застрянет, с его-то брюшком, - девушка захихикала, но тут же посерьезнела. - А во-вторых, он давно уже нашел другой способ пить человеческую кровь.

Уолтер понял, что она имеет в виду его фабрику, на которой он эксплуатирует пролетариат. Интересно, знает ли граф, что пригрел на груди завзятую коммунистку?

- А Берта? - не удержался он.

-А уж фроляйн Берта так и вовсе самая чуднАя из всей семейки.

- В каком смысле?

- Как вам объяснить, - замялась горничная. - Чокнутая она.

- Сумасшедшая?

- Нет, не настолько. Странная просто.

- А как это проявлялось? Она что-нибудь такое делала – ну там кричала невпопад, бегала по улице без од...ээ... что-нибудь такое? - спросил Уолтер. Хотя поиски Берты отошли на задний план, он по-прежнему не терял надежду когда-нибудь ее найти.

- Она все больше сидела молчком. С Его Сиятельством и фроляйн Гизелой почти не общалась – только “да” или “нет” если что-то спросят.

- Наверное, кичилась богатством.

- Вот и фроляйн так думает... А я... даже не знаю. Зачем бы она тогда со мной разговаривала?

- Эвике, ты что, вела с Бертой задушевные беседы?! - воскликнул Уолтер. - И ничего не сообщила, когда я ее искал? Мне ведь нужна была любая информация!

- Эта ин-фор-ма-ция вряд ли бы вам пригодилась, - служанка произнесла по слогам мудреное слово и положила его в копилку, чтобы козырнуть им при случае, правда, в адаптированном варианте.

- И все таки, о чем вы говорили?

- Да так, ни о чем особенном, - отнекивалась Эвике, но ее уши почему-то запунцовели. - Она расспрашивала, как мы живем, не нужно ли нам чего... ну и я...

- И ты..? - брови Уолтера взлетели вверх.

- Если вы кому-то расскажите, я вас во сне придушу, - задушевным тоном сообщила девушка. - Кроме того, все мало-мальски ценное у нас давно уже заложено. Оставшиеся вещи ни один ломбард не примет, настолько все старое. Что мне оставалось делать?

- Да я тебя ни в чем не виню.

- Вам-то в чем меня обвинять? - отмахнулась горничная. - Но если Его Сиятельство узнает... ох что тогда будет!

- Что? - шепотом спросил Уолтер.

Он вспомнил, как давеча граф терпеливо поддерживал лестницу, пока Эвике развешивала паутину. Должно быть, только на людях такой милый, а сам вовсю третирует бедняжку.

- Он расстроится, - последовал антикульминационный ответ.

- Только-то?

- Как вы можете такое говорить! Ему нельзя волноваться, в его-то годы. И фроляйн Гизела на меня обидится, что мы шушукались за ее спиной.

- И это все?

- Это все, что я могу вам рассказать. Я поклялась ей не говорить об остальном. Просто поверьте мне на слово – фроляйн Берта не такая, прочие барышни. Не от мира сего.

Особенно в теперешнем ее состоянии, подумалось Уолтеру.

- Знаете, сударь, а я ведь понимаю почему она сбежала, - задумчиво продолжила девушка. - Фроляйн Гизела думает, что она хотела Бал сорвать и это чистая правда. С ее стороны, конечно, свинство так нас всех подвести, но я не представляю, как бы она выдержала. Тут никаких сил не хватит. Не знаю, есть ли у вампиров сердце, но если у нее хоть что-то осталось, оно б разбилось на той свадьбе.

- Подожди, Эвике. Какую их двух свадеб ты имеешь в виду?

- Обе.

Даже если Эвике и была марксисткой, тем не менее, она никогда не отказывалась от дармовой рабочей силы, поэтому тут же угнала Уолтера разбрасывать мох по ванной. Так обитатели Замка трудились до заката, пока не настала пора закладывать карету. Уолтер вскочил на козлы, а девушки забрались внутрь, придерживая двери каждая со своей стороны, чтоб те не хлопали на ухабах.

До особняка Штайнбергов друзья добрались без приключений. Правда, за каретой пол-дороги бежали волки, требую пошлину за проезд по их лесу. Но когда Гизела, высунувшись из окна, пообещала захватить для них колбасы на обратном пути, они завиляли хвостом и отстали. Все таки дворянское слово – это кремень.

- Значит так, я буду разговаривать, а вы просто улыбайтесь, - проинструкировала Гизела своих спутников и позвонила в дверь.

Открыла им экономка, старинная приятельница Уолтера, которая сразу же разглядела за спиной виконтессы вчерашнего посетителя. Именно поэтому ее раздирали самые противоречивые эмоции, от вполне закономерного желания попресмыкаться перед знатью до неодолимой тяги отчитать виконтессу за то, что она водит подобные знакомства. А когда фрау Бомме увидела и пижонские красно-черные брюки Уолтера, подбородок ее задрожал как желе во время землетрясения.

- Добрый вечер, фрау Бомме, ничего если я пройду? - защебетала Гизела, протискиваясь мимо экономки в прихожую и делая остальным знак, чтобы следовали за ней. - А я к герру Штайнбергу.

- Он сейчас занят. Извольте подождать.

- Это вы мне предлагаете? - сладким голоском уточнила девушка. На лице экономке отразилось сомнение. Как ни крути, аристократку не посадишь ждать в приемной.

- Он освободится совсем скоро.

- Но мое дело не терпит отлагательств.

- Он завтракает, - экономка предприняла последнюю попытку.

- Тогда другое дело. Можно и подождать, - согласилась Гизела без возражений.

Кому охота присутствовать при вампирском завтраке? Вряд ли они лакомятся гренками и омлетом, запивая все это сладким чаем. Что же они такое могут есть?

Наверное, мясо.

Сырое мясо.

Настолько сырое мясо, что оно пытается уползти из тарелки.

- Я, разумеется, доложу хозяину что вы пришли, фроляйн виконтесса. А пока позвольте проводить вас в гостиную.

- Спасибо. И скажите, что у меня для него важные сведения. Я знаю где Берта.

Как только экономка скрылась за дверью, Гизела торжествующе посмотрела на Уолтера с Эвике. Первый во время всей беседы хранил благоразумное молчание, вторая же, как и пристало служанке, старалась казаться как можно незаметнее. Но полностью слиться с интерьером не удалось, потому что ее простенькое платье и рыжие косы выделялись на фоне мебели с алой штофной оббивкой. Понемногу девушка начала чувствовать себя засохшей веткой, которую какой-то шутник воткнул в роскошный букет роз. Судя по тому, как поежилась Гизела, ей тоже было здесь некомфортно.

- Ну ничего, как только он услышит про Берту, то сразу же появится. Наверняка сейчас он уже...
Дверь распахнула так резко, что ручка пробила стену.

- Где она?!

Глаза Штайнберга метали молнии. Рядом маячил испуганный Леонард, все еще с повязанной на шее салфеткой.

- И незачем так кричать, - спокойно ответила виконтесса. - Мне удалось расшифровать ее дневник.

- Какой еще дневник? Откуда он у вас? Почему я ничего не знал?

Но прежде чем старший вампир, который уже подозрительно косился на сына, успел путем нехитрых умозаключений найти виновника, Гизела выпалила,

- Она в Вене.

- В Вене? Вот ведь что придумала, паршивка! Час от часу не легче.

- У вас там есть друзья? Может, она у кого-то гостит?

- Откуда? За эти годы я успел со всем раззнакомиться, - горько усмехнулся вампир.- И где мне там ее искать? Да и все равно не успею, Бал ведь послезавтра.

- Так найдите ее... ну... с помощью телепатии! - посоветовал Уолтер. - Должна же быть между вампирами некая связь.

Штайнберг недоуменно посмотрел на незнакомого юношу. Леонард что-то шепнул ему на ухо и удивление тут же сменилось равнодушием.

- Смог бы, будь я ее создателем. Но обратил Берту не я.

- Свяжись с Лючией. - предложил Леонард. - Вдруг она на этот раз согласится?

- Ерунда! Мне и прошлого хватило за глаза. Так орала, что у меня еще две ночи в ушах гудело. Она даже телепатически берет шестую октаву. Кроме того, ничего толкового она не скажет. Одна радость, что и он от Лючии не добьется ответа. Она нас обоих на дух не переносит.

- Кто такая Лючия? - спросила Гизела.

- Это наша создательница, она сделала нас немертвыми, - ответил Штайнберг.

Его щека невольно дернулась. Вот у других вампиров создатели как создатели, есть с кем в обществе показаться, и только им так “повезло.”

-Герр Штайнберг, вы задолжали мне кое-какие объяснения. Я ведь так никогда и не узнала, что с вами произошло и чего так боится Берта. Расскажите?

Помедлив, старший вампир кивнул.

- Хорошо, только пусть ваша горничная нас оставит. Ей здесь не место.

- От Эвике у меня нет секретов.

Служанка благодарно улыбнулась. Хотя из-за двери тоже отлично слышно, если правильно настроить замочную скважину.

-Ну нет так нет, -вздохнул вампир.

И начал свой рассказ.


***


Три раза фроляйн Лайд бегала на кухню за добавкой. По случаю она припомнила народные поверья о том, что не все упыри питаются кровью. Выбравшись из могилы, иные возвращаются домой и таскают еду из горшков. Более того, вскрыв гроб подозреваемого упыри, сельчане нередко обнаруживают на губах мертвеца не кровь, а кашу. После недолгих переговоров девушки пришли к выводу, что Кармилла из таких.

- Вы совсем ничего не будете? - спросила пациентка, хрумкая очередным печеньем.

- Я сыта.

- Жаль. Это очень вкусно! Конечно, не так вкусно как кровь, но тоже ничего.

- Представляю.

- Удивительно, как наш доктор расщедрился! Ой, только вы не подумайте будто я радуюсь, что на вас напали! Но хорошо, что все обошлось. А если бы доктора не оказалось рядом – фроляйн Лайд, вы ведь могли вообще погибнуть! Ужасть.

- Могла.

На коленях сиделки лежал открытый журнал, а вверху страницы значилось “Прошу уволить меня по собственному желанию...” Вампиресса крутила между пальцами карандаш. Что писать дальше, она не имела ни малейшего представления. “Потому что у меня заразная болезнь?” “Потому что я всех тут поубиваю?” “Потому что скоро за мной придет толпа упырей вот прямо сюда, и от такого зрелища даже медсестрам понадобятся смирительные рубашки?”

И что потом станется с Кармиллой? Кто будет целовать ее на ночь? Слушать ее россказни? Ведь девочка, кажется, к ней привязалась. Даже полюбила. А теперь единственная подруга ее оставит. Все равно что вышвырнуть щенка под дождь.

А если Кармилла так и не успокоится? К ней ведь может явиться новый вампир! Хорошо если обратит, а ну как просто убьет?

- Кармилла, хотите я расскажу вам сказку?

- Уж лучше я вам!

-Нельзя разговаривать с набитым ртом, - сказала сиделка наставительно. - Так что жуйте и слушайте.

- А это будет страшная сказка?

- Еще какая. Про вампиров, - посулила фроляйн Лайд.

И начала свой рассказ.
Tags: original
Subscribe

  • Доисторические леди

    Совершенно пятничные картины от французского художника Léon-Maxime Faivre, любителя рисовать полуобнаженных дам, желательно первобытных или…

  • Рисунки Бронте

    Как и большинство девиц из среднего класса, сестры Бронте с детства увлекались рисованием. Наряду с пением и игрой на пианино, рисование входило в…

  • Joseph Edward Southall

    Несколько ярких летних картин английского художника Joseph Edward Southall (1861 – 1944), участника движения Искусств и Ремесел. В молодости…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 51 comments

  • Доисторические леди

    Совершенно пятничные картины от французского художника Léon-Maxime Faivre, любителя рисовать полуобнаженных дам, желательно первобытных или…

  • Рисунки Бронте

    Как и большинство девиц из среднего класса, сестры Бронте с детства увлекались рисованием. Наряду с пением и игрой на пианино, рисование входило в…

  • Joseph Edward Southall

    Несколько ярких летних картин английского художника Joseph Edward Southall (1861 – 1944), участника движения Искусств и Ремесел. В молодости…