b_a_n_s_h_e_e (b_a_n_s_h_e_e) wrote,
b_a_n_s_h_e_e
b_a_n_s_h_e_e

Category:

Длинная Серебряная Ложка

Мерссские авторы решили таки расфигачить три оставшиеся главы на как минимум четрые, а то и пять, так что эта заканчивается нефиговым таким cliffhanger. Типа растягивает удовольствие, ага :) Кстати, в отредактированной версии мы наверное сделаем главы подлинее, т.е. их станет меньше. Все же чтение законченного текста и глав в жж - совсем разные вещи, а наши коротенькие главы заточены именно под формат жж.
Итак, в этой главе Изабель сталкивается сначала со своими кошмарами, потмо с кошмарами Леонарда и еще неизвестно, что круче. Увидела Изабель что-то в этом роде, только еще разнообразнее (не для слабонервных ссылка). А бедняжка Гизела наконец понимает, что значит быть вапмиром.


ГЛАВА 40

Вампиры умеют чтить традиции и соблюдать ритуалы, в этом им нет равных. В конце концов, если бы вампиры их не чтили, то как-нибудь да изловчились бы выходить на свет и ввели бы в свой рацион чесночные гренки, и что тогда делать людям? Но пока они играют по правилам. Во всяком случае – некоторые. Например, всем известно, что немертвые спят в гробах. По некоторым слухам, в домовину также следует насыпать родной земли, но, устав вытряхивать ночные сорочки каждый раз после пробуждения, от этой традиции они отказались. К счастью для Гизелы и ее белого платья.

Гизела очнулась и попыталась встать, но стукнулась головой о крышку гроба и прокляла все вампирские традиции разом. Выбравшись из своей новой постели, она осмотрелась. Гроб стоял в ее спальне, где ничего не менялось уже восемнадцать лет (и это только на ее памяти). А сегодня вдруг изменилось. Комната неожиданно показалась холодной и чужой, и хотелось бежать отсюда прочь, как и из самого замка, который покинула жизнь.

Жизнь покинула не только замок, но и его хозяйку. Она ощущала себя пустой изнутри: только холод, злость и очень-очень сильный голод. «И это все?» - пронеслась разочарованная мысль. Вот что значит быть вампиром? Леонард никогда не рассказывал ей каково это, а уж Берта – тем более. И виконтессе с высокой башни казалось, что быть вампиром не так уж и плохо, во всяком случае, не ужасно. Она вообще старалась не замечать изменений, произошедших со Штайнбергами, зато сейчас не могла поверить, что все это время они жили… то-есть существовали так?

С мрачным удовольствием Гизела предалась бы размышлениям о своем новом экзистенциальном статусе, но времени на это у нее не хватило. Дверь в ее комнату открылась, и Виктор де Морьев осведомился:

- Позволите, фроляйн?

Да, именно так: сначала зашел, и лишь затем, из вежливости или просто забавы ради, спросил разрешения. Даже если бы Гизела сказала, что не может его впустить, потому что
1.Умерла;
2.Еще не привела себя в порядок;
3.Мужчине не подобает заходить в комнату к незамужней девушке;
4.Если он войдет, она выцарапает ему глаза и повесит на дверную ручку,
Его это вряд бы ли остановило.

Вампир уверенно прошествовал в комнату и сел в любимое гизелино кресло. «Бывшее любимым при жизни», - поправила себя девушка. Теперь она уже не должна привязываться к вещам, как простые смертные. Хотя кресло все равно хорошее. А если вот так закидывать ногу на подлокотник, через пять минут от него останется одна труха.

- А, это ты, - проговорила Гизела так, будто рассчитывала увидеть по меньшей мере Папу Римского, а появился всего-навсего Мастер Вампиров. И не такой уж и страшный, каким казалось совсем недавно. – Добить пришел?

- Если бы я хотел тебя убить, ты давно была бы мертва, - резонно заметил вампир.

- Уж лучше бы убил!

- Это не так интересно.

- Да вы все и так мне жизнь настолько интересной сделали, что в цирк ходить не надо! Радуешься, да?

Виктор смерил ее пристальным взглядом и довольно кивнул:

- Изи была права, из тебя получится чудесный вампир. Какой взгляд, сколько злости! - вскочив с кресла, он взял ее за подбородок и развернул к себе. - Ну-ка, ну-ка… Хочешь убить кого-нибудь?

- Тебя!

- Само собой. Но подумай - а зачем?

- Как зачем? – удивилась Гизела. – Потому что ты наш враг номер один, плохой человек – то есть вампир, - и мы должны тебя победить, раз ты творишь зло и убиваешь людей.

- Не без этого, - согласился Виктор. – Только правильно ли ты определила свое место? Как думаешь, Гизи, на чьей ты теперь стороне? С ними, - он кивнул в сторону окна, - с теми, кто тебя бросил, или с нами?

Гизела посмотрела в окно, принимая, возможно, самое важное решение в своей новой не-жизни. Теперь-то она точно по другую сторону баррикад...

- Я ни с кем, я сама по себе, - глухо ответила девушка.

- Не забывай, что отныне ты вампир.

- О, такое уж точно не забудешь! И я знаю, кого за это благодарить.

- Изабель?

- И ее тоже! Не мог свою сумасшедшую при себе держать? Или она опять твой приказ исполняла? Но виновата во всем не только она.

- Может быть, я? – вампир глумливо приподнял бровь.

- Не ты, не льсти себе, - в том ему ответила осмелевшая Гизела. – Во всем виновата Берта Штайнберг!

- Она-то тут при чем? – удивился Виктор.

- Если бы она не сбежала, вы бы меня не убили. Если бы она не овампирилась, вы бы сюда не приехали. А вот если бы она и вовсе не родилась… все было бы намного проще. И лучше, - обобщила Гизела.

- Берта оставила тебя одну, прекрасно зная, что с тобой сделают вампиры – то есть мы. Скинула свои проблемы на твои хрупкие плечики, - вампир поймал ее мысль и решил продолжить.

Гизела согласно кивнула и опустила глаза, терзая кисею на юбке. А когда вновь подняла голову, Виктор не сдержал улыбку: новообращенная смотрела решительно и зло, отбросив все сомнения, свойственные только смертным. Смотрела на него, а видела Берту.

- Кажется, ты только что поняла, кто твой враг? Не я, отнюдь…

- Да,- решительно ответила девушка. – Я никогда еще никого так сильно не ненавидела.

- Привыкнешь. Ненависть – это наша доминирующая черта характера.

- Мне не нравится быть вампиром! - капризно заявила виконтесса фон Лютценземмерн. – Не хочу всех ненавидеть. Кроме Берты, конечно.

- Тебе понравится. Стоит только попробовать кровь, войти во вкус, так сказать. Но это мы устроим, уже скоро еда сама придет к тебе. А пока ответь: хочешь ли ты отомстить Берте?

- Да! Пусть почувствует то же, что и я все это время, - сказала Гизела, немного подумав. – И пусть поглядит, что она со мной сделала!

- Тогда присоединись ко мне. Ведь Берта и со мной поступила непорядочно: даже не явилась на свадьбу. На нашу свадьбу, между прочим. Приличные барышни так не поступают. Очень она меня своим поступком расстроила, - скорбно вздохнул вампир. - Думаю, нам обоим есть что сказать фроляйн Штайнберг?

- Ну уж нет, с тобой я не пойду. Стать одной из твоей своры? Спасибо, мне такого добра не надо. Я не дурочка, вроде Изабель, и не собираюсь перед тобой пресмыкаться, - повела плечиком Гизела. - И если захочу отомстить Берте, то сама придумаю, как это сделать!

Судя по тому, как Гизела как бы невзначай провела рукой по лбу, наступил долгожданный момент и виконт де Морьев мысленно возблагодарил преисподнюю, или кому там должны возносить хвалу немертвые. Наконец-то он сможем от нее избавиться. Не сам, конечно. Он вообще не привык ничего делать своими руками. За бытность Мастером он так никого и не обратил. Даже Берту. А после ночных вылазок он любовался своими белоснежными перчатками, в то время как подчиненные выжимали рубашки, насквозь пропитанные кровью. Он привык объяснять свое бездействие воспитанием. Его не учили работать, лишь устраивать так, чтобы работали другие. В прежние времена он не поднял бы уроненный платок, но потребовал бы от лакея подать искомый предмет на золотом подносе. И только сейчас, глядя в расширившиеся зрачки Гизелы, виконт подумал, что, скорее всего, он просто трус. В тот день на заставе его напугали раз и навсегда, так крепко напугали, что он до сих пор не пришел в себя. И если они с Изабель встанут лицом к лицу, он так и не решится ее прогнать. Другое дело, если опосредованно.

- Изабель глупа, - отчетливо произнес Виктор. – Своих мозгов у нее нет, может лишь приказы выполнять. Это полезно, но, право же, быстро приедается. Вот ты – другое дело. Ты, Гизела, можешь думать самостоятельно, что уже неплохо. В тебе хватает и злости – врожденной, судя по всему - и силы, которую передала тебе Изабель. Мне нравится это сочетание, очень многообещающее.

- Вот значит как, - улыбнулась девушка, игнорируя непонятный приступ головной боли. – Совершаешь замену в штате слуг? Изабель, значит, оскомину набила, но ты нашел другую фаворитку – поумнее и посимпатичнее – а старую хочешь прогнать взашей?

- Можно и так выразиться, хотя уж лучше назовем это обновлением персонального состава.

- Зря ты с ней так, - серьезно сказала Гизела. – Она тебя любит. – Виктора передернуло. – Нет, правда любит. Она, конечно, на всю голову стукнутая, но преданная зато.

- Пожалуй, единственное ее качество.

- Положительное?

- Нет, вообще единственное.

- Не густо.

- Что она полезная я уже, кажется, упоминал, - Виктор попытался вспомнить другие плюсы своей помощницы, но не смог.

- А если я соглашусь? Может, я сплю и вижу как ее место занять?

- Меня бы это вполне устроило, - промурлыкал вампир, вновь устраиваясь в кресле. Пусть будет запасной вариант, если дело не выгорит. Ну а если выгорит, можно куда-нибудь ее отослать.

- А Изабель?

- Сдалась она тебе! - покачал головой виконт де Морьев. - Скажи еще, что тебе жалко бедную девочку.

- Я же вампир, у меня теперь нет жалости, что ты! Так, женская солидарность взыграла. Она перед тем, как меня укусить, долго тебе дифирамбы пела, а ты о ней и двух слов сказать не можешь, - довольно проговорила Гизела, наслаждаясь произведенным эффектом.

Не на Виктора, конечно. Ведь у их беседы была незримая свидетельница, для которой оба вампира, в тайне друг от друга, и разыграли это представление.

- Если я соглашусь перейти на твою сторону, ты отделаешься от Изабель? Она меня, знаешь ли, раздражает. Раз она передала мне свою силу, то тебе больше не нужна. Так отделайся от этой обузы.

“Мне не придется,” подумал Виктор. Даже настолько зависимые особы, как Изабель, порою способны на самостоятельный поступок. Зачастую, последний в жизни.

- И тогда ты пойдешь со мной?

- И тогда я подумаю.

Изабель прислонилась к стене и тихо прошептала: “Виктор, пожалуйста, не бросай меня…” Но стена, во-первых, не умела говорить, а, во-вторых, не была Виктором, поэтому ответила ей каменным молчанием. Между создателем и творением существует связь, и сейчас она была сильной как никогда: Гизела впустила Изабель в свою голову, так что та видела и слышала все, что происходило за закрытой дверью.

“Он не может меня бросить! – убеждала себя вампирша, глотая слезы. – Он любит меня! Быть может, сам себе в этом не признается, но это так. Я у него единственная...”

Или не единственная? Как легко он согласился “заменить” ее Гизелой, которая ни капельки его не любит. Да что там не любит – не испытывает перед ним никакого благоговения. Это Изабель прочла в ее крови, потом – в голове, и наконец – в голосе, полном презрения. Разве можно так отзываться о Викторе! Но все же, все же - мысль опять свернула на предательскую тропку - почему он так жестоко о ней говорил? Как будто она пустое место. Неужто так и есть? Сначала он думал о своей жене, потом о Берте, потом об Эвике, которая притворялась Бертой, потом об Эвике, которая уже никем не притворялась, потом о Гизеле… Его мысли всегда были – и будут – наполнены кем угодно, только не Изабель.

Возможно, продолжай она думать дальше, то пришла бы к самому простому и давно уже напрашивающемуся ответу, но Изабель просто не успела. Услышав шум, она бросилась вниз и прибежала как раз вовремя…

***

- Ну вот мы и дома, - печально хмыкнул граф. Кто бы мог подумать, что однажды он войдет в свой замок через черный ход?

Все утро граф помогал крестьянам укладывать вещи на телеги – почерневший остов церкви нагонял уныние, да и неизвестно, что устроят вампиры в следующую ночь. Особенно если на этот раз Мастер соблаговолит полететь вместе с ними. Большинство селян разъехалось по родственникам в ближайших деревнях, тех же, кого судьба обделила родней, Леонард великодушно пригласил в особняк Штайнбергов. Прятаться от вампиров в доме других вампиров, конечно, противно всем законам логики, но крестьяне согласились, причем с воодушевлением. Про винный погреб герра Штайнберга ходили легенды. Когда юный вампир представил, во что толпа подгулявших пейзан превратит их гостиную, он лишь улыбнулся мечтательно. Свались на особняк метеорит и Леонард счел бы произошедшее косметическим ремонтом. Вместе со своей паствой в “капище Мамоны” уехал и отец Штефан, захвативший Жужи. Покончив с делами, фон Лютценземмерн засобирался в замок еще днем, но Леонард, который переговаривался с ним из погреба трактира, упросил графа дождаться ночи, чтобы они могли пойти туда втроем. Именно втроем. Поскольку поведение Штайнберга-старшего было непредсказуемым, Леонард наотрез отказался его оставлять.

- Вы не могли бы присмотреть за... за ним? - попросил юный вампир, когда они миновали кухню и свернули в залитый луной коридор. Граф кивнул, но фабрикант встал в позу.

-Я хочу с вами! Еще бы, настоящий замок, полный загадок и удивительных приключений! Давайте исследовать его вместе!

Заметив, как Леонард кусает нижнюю губу, граф решительно взял Штайнберга под руку.

- У Леонарда свои дела, оставим его в покое. Не сомневаюсь, что и на нашу долю хватит приключений, - проговорил он, увлекая вампира за собой.

Леонард помахал им вслед, но его взгляд сразу же стал жестким. Найти ее. Найти и сделать с ней то, что она сотворила с его отцом. Но это только в самом начале. Потом он шагнет еще дальше и уничтожит тварь, не оставит неживого места ни на ее теле, ни на разуме, истребит ее до последнего атома. Вот только где она прячется? Не выпуская меч из рук, он подошел к ближайшим доспехам и пнул их. Чтобы позвать сторожевую собаку, нужно создать побольше шума. Как и следовало ожидать, никто из вампиров не счел нужным ответить на его зов. После вчерашнего фиаско, затмившего даже позавчерашний позор, они сидели по комнатам и старались не попадаться друг другу на глаза. Зато явилась Изабель.

Она шла на шум, автоматически готовясь отразить атаку – или напасть первой, и не важно, кто там пришел. Свои бы так шуметь не стали. Но в голове все еще крутился разговор Гизелы и Виктора, вновь и вновь проносилась одна и та же картина. Так хотелось ее прогнать, но Изабель могла лишь раздраженно вытирать слезы о манжету из тусклого кружева. А потом вампирша нос к носу столкнулась с Леонардом. Эта встреча привела ее в чувство. Вот теперь все просто: перед ней враг, и его надо убить. Вне зависимости от того, что там про нее думает Виктор...

Изабель остановилась и окинула молодого вампира презрительным взглядом, что было весьма затруднительно: он был выше ее на полторы головы.

- Леонард? Не ожидала, - проговорила она учтиво. - Как поживает ваш отец?

На такое приветствие он не рассчитывал. Почему-то ему казалось, что она или кинется прочь, или хотя бы смутится, отведет взгляд. Понятно, что у немертвых нет души, но должна же быть хоть рудиментарная совесть? У нее же в сердце жила лишь ненависть, словно клубок крыс, сбившихся зимовать. Если тварь погибнет, мир вздохнет с облегчением.

- Мой отец в добром здравии, - процедил он, примеряясь, сможет ли отсечь ей голову с одного удара. - Вашими молитвами, Изабель.

- Я старалась, - она присела в книксене, не сводя с него глаз. - А теперь скажи честно: ты и вправду думаешь, что эта штучка, - быстрый кивок на меч, - поможет тебе?

Она продолжала смотреть на него, и Леонард почувствовал, как в его мозг, точно в подушечку для рукоделия, вдруг вонзилась сотня иголок. Черепную коробку, казалось, разрывали на части, еще чуть-чуть, и вампирша проникнет в самые темные закоулки его сознания, вызывая одно за другим всех его чудовищ...

-Ай, больно! - обиженно вскрикнул Леонард, массируя лоб. - Если хочешь проникнуть в мое сознание, необязательно крушить замок ломом. Достаточно постучаться.

Его зрачки, маленькие и колючие, вдруг распахнулись и Изабель почувствовала, как ее затягивает внутрь. Со всех сторон вспыхнул ослепительный свет.

- По дороге из замка Уолтер рассказал про твои т-трюки, - издалека и словно бы сверху донесся голос Леонарда. - Я ждал тебя, Изабель. Мои кошмары жаждут с тобой познакомиться.

Стоило ей посмотреть себе под ноги, как ее скрутило от накатившей тошноты – она стояла на стеклянном полу, покрытом какой-то белесой, чрезвычайно густой и липкой слизью. Подняв перепачканные юбки чуть ли не выше колен, она огляделась по сторонам. И тут же пожалела об этом решении. Потом пожалела о дне своей смерти, дне рождения, а так же о той ночи, когда ее родителей потянуло на альковные утехи. Слишком реальным было происходящее. Слишком реальными были Они.
Сначала они появились вдалеке, но с удивительной для столько громоздких существ прытью начали наползать на нее. У одних были верткие жгутики, которые настойчиво щупали воздух. Другие напоминали прозрачные бурдюки с водой, только чудовищно огромные, размером с вагон. Внутри у них тоже плавала-копошилась разноцветная гадость. Будь у этих чудовищ злобные красные глазища или оскаленные пасти, Изабель испугалась бы меньше, но они казались абсолютно слепыми, и тем не менее целеустремленно двигались к ней! Ртов у них тоже не было, как же тогда...

- Хочешь узнать, как они питаются?

Изабель в ужасе закрыла лицо руками и заверещала:

- Не-е-ет! Немедленно прекрати это! Как... как противно! Останови их!

- Не нравится? Пусть это послужит тебе уроком – когда вламываешься в чужой д-дом, никогда не знаешь, кто может поджидать тебя там. Или что. Впрочем, этот урок станет последним в твоей никчемной жизни! - закричал Леонард, теряя самообладание.

Он уже занес меч, но в последний момент то ли промахнулся, то ли передумал, и плашмя ударил ее по плечу. Боль выдернула ее из кошмара, но реальность оказалась немногим лучше. Частицы серебра въедались в кожу, и тонкая ткань платья была им не помехой. Вампирша кричала, билась, и каталась по полу, но боль не проходила, а только нарастала с новой силой, и конца ей не было видно. Леонард посмотрел на нее с брезгливой жалостью, как на подраненное животное, которое рано или поздно придется добить. И добил бы, не отвлеки его голос, доносившийся из Парадной Залы. Голос, который он не слышал с позапрошлой ночи. Вот только звучал он уже иначе. А когда в повисшей тишине Леонард разобрал и слова, ему стало не по себе.

Вампир бросил прощальный взгляд на Изабель, все еще корчившуюся на полу. Само собой к нему вернулось полузабытое ощущение – кромка платья щекочет ему лицо. Он уже занес ногу, собираясь переступить через изломанное тело вампирши, но заколебался, а потом и вовсе старательно обошел вокруг нее, подняв меч чтобы ненароком ее не зацепить. С нее довольно. И так вряд ли оклемается.


***

Шум и крики явно свидетельствовали о том, что в замок пожаловала еда. Оставалось лишь встретить ее со всеми почестями. Виктор велел Гизеле следовать за ним, а у входа в Парадную Залу остановился и с нахальным полупоклоном пропустил девушку вперед. Хозяйка дома и должна встречать гостей, как иначе. И Гизела вступила в залу. В первое мгновение она не смогла принять увиденное. Ну не могло это происходить и все тут! Виктор каким-то образом заставил ее увидеть иллюзию, столь реальную, что не поверить в нее было невозможно. Но он же умер! Умер! Гизела не сомневалась в его смерти с тех пор, как Изабель сообщила ей эту новость. И вот сейчас отец стоял у камина, живой настолько, насколько сама она уже никогда не станет.

Пораженная, она молча глядела на него.

Граф тоже молчал. Только увидев дочь, он едва не рванулся к ней, чтобы поцеловать и подхватить на руки, а когда она зароется лицом в его рубашку, унести ее отсюда, далеко – далеко. Ведь она так настрадалась за эти дни. Под глазами залегли глубокие тени, кожа была точь-в-точь как мрамор, но не столько из-за белизны, сколько из-за синеватых прожилок. И когда Виктор приобнял ее за плечи, вынудив сделать несколько шагов вперед, в ее движениях сквозила какая-то неживая онемелость. Спутанные волосы скрывали тонкую шею, но ему не требовалось вложить персты в ее раны, чтобы понять, что же стряслось с его дочерью.

- Гизи?

Дочь смотрела прямо на него, не зная что сказать. Ей хотелось обнять его, прижаться к нему... и нащупать яремную вену, а затем выпить всю кровь до капли, до последнего удара сердца. Поэтому она замерла на месте, всеми силами сдерживаясь, чтобы не броситься на него. На отца. На живого человека, чья кровь была необходима ей сейчас же, сию минуту.

- Уходи, - прошипела она сквозь зубы.

- Да, конечно, - заторопился граф, не обращая внимания на ее исказившееся лицо. - Мы прямо сейчас и уйдем.

Он протянул дочери заметно дрожавшую руку.

Но вампирша резко дернулась назад и отвернулась. Понимала, что отец хотел ей помочь, чувствовала, что он готов пойти на многое, если не на все вообще ради нее ... и ненавидела его так сильно, как только могла. Он должен был придти раньше! Он должен был придти вовремя! Как он смел умереть - хотя бы на словах Изабель. Ведь только узнав о смерти отца, Гизела перестала сопротивляться. Ей незачем стало жить, и она рассталась с жизнью. А теперь граф фон Лютценземмерн собственной персоной стоял перед ней и разговаривал так, будто она по-прежнему была жива. Или продолжала быть его дочерью. Как же он ошибается!

- Убирайся отсюда. Не желаю тебя больше видеть. Поздно уже, - отрывисто проговорила она, не глядя на отца.

- Нет, не поздно! Что бы ни произошло, мы можем начать все заново, подальше от этих, - он сверкнул глазами в сторону Виктора, который приветливо помахал ему рукой. - Мне и дела нет до... твоих метаморфоз, - неуклюже закончил граф.

- Неужели? Значит, нет никакого дела? - усмехнулась она, обнажая клыки. Их нельзя было списать на плохое освещение или игру воображения. Клыки заметно удлинились, а для пущего эффекта Гизела ими клацнула.

- Это тебе тоже безразлично... папочка? Мне кажется, ты не понял главного - я не та Гизела, которую ты знал. Отныне я тебе не дочь, а ты мне теперь не отец. Последний раз повторю: ступай прочь!

- Гизела права, уж лучше вам отойти. А то мало ли на что она сейчас сп-пособна.

В дверь боком вошел Леонард, волоча за собой Штайнберга, который, судя по довольной улыбке, воспринимал происходящее как захватывающий аттракцион.

- Не тебе судить мою дочь, - проронил граф, ступая вперед и обращаясь к виконтессе, которая с каждым мгновением все меньше напоминала человека. - А какая мне разница, если ту Гизелу я тоже не знал? Но это не мешало мне любить ее, а теперь я продолжаю любить тебя. Я не верю, что ты злой дух, угнездившийся в теле моей дочурки. Ты та же Гизи, просто страдания тебя озлобили. Странно, что твоя обида не прорвалась еще раньше, хотя я мучил тебя столько лет. Позволь мне теперь все исправить. Хотя бы попытаться.

- Уйди! - крикнула Гизела исступленно и, уже не глядя на отца, бросилась в Виктору. - Уведи его! Прикажи, чтобы его прогнали! Я не могу так больше! Иначе... Иначе я... - не договорив, она с силой ударила его кулачком в грудь. - Я не могу терпеть!

- А зачем тебе терпеть? - Виктор рассеяно пошевелил пальцами, и ее рука опустилась, будто приросла к ее телу. В тот момент еще никто не обратил внимание на его трюк. - Мы, вампиры, не постимся. Начни со своего отца. Это ведь и его стараниями ты попала в такой переплет. Будь у него деньги, не пришлось бы сдавать замок в аренду мещанам.

- Ах ты мерзавец!

Леонард, тихой сапой подобравший к графу, чтобы при необходимости скрутить его и утащить из залы, вдруг развернулся и направил на Виктора меч. Тут произошло нечто совсем уж неожиданное. По блестящей поверхности клинка пробежала дрожь, заскрежетав, он искривился и завязался узлом. Отшвырнув ставшее ненужным оружие, Леонард дико уставился на Виктора, который опять уделял все внимание Гизеле.

- Ты, конечно, горазда лгать самой себе, но хоть сейчас признайся, что просто изнываешь от желания убить родного отца. Ну так что? Мы дождемся от маленькой врушки Гизи хоть одного честного слова?

- Я тебя ненавижу! - выкрикнула она.

Виктор мягко взял ее за плечи и развернул лицом к графу.

- Вот и умница. А теперь вперед, - и легонько подтолкнул.

Наверное, ей следовало взять себя в руки. Проявить силу воли и сказать "нет". Развернуться и уйти. Наверное - но она поняла это слишком поздно. "Ты теперь вампир, Гизи. Хочешь кровь - получи ее," - шептал голос Виктора в ее голове. И она послушалась. Мир сузился, и перед ней была только одна цель - ее жертва. Ее отец.

Довольно улыбаясь, Виктор наблюдал, как новообращенная вампирша за один миг преодолела расстояние, отделяющее ее от графа.

- Стой!
Tags: original
Subscribe

  • Книжжжжки

    Наконец-то я могу поставить на полку сразу две книги нашей дилогии - и "Длинную серебряную ложку", и "Стены из хрусталя". Спасибо за посылку, Кэрри!…

  • Книжное

    Поступили первые фото "Стен из хрусталя". Спасибо Соне Ролдугиной another_century и ее кошке Шер. Кошки, вообще, лучшие…

  • Стены из Хрусталя

    Мы с Кэрричкой chantfleuri снова принимаем поздравления - в издательстве "Алгоритм" вышла в свет вторая часть нашей вампирской…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments

  • Книжжжжки

    Наконец-то я могу поставить на полку сразу две книги нашей дилогии - и "Длинную серебряную ложку", и "Стены из хрусталя". Спасибо за посылку, Кэрри!…

  • Книжное

    Поступили первые фото "Стен из хрусталя". Спасибо Соне Ролдугиной another_century и ее кошке Шер. Кошки, вообще, лучшие…

  • Стены из Хрусталя

    Мы с Кэрричкой chantfleuri снова принимаем поздравления - в издательстве "Алгоритм" вышла в свет вторая часть нашей вампирской…