b_a_n_s_h_e_e (b_a_n_s_h_e_e) wrote,
b_a_n_s_h_e_e
b_a_n_s_h_e_e

Categories:

Длинная Серебряная Ложка

Продолжение Ложки, в котором, собственно, и происходит развязка. Осталось еще две, максимум три главы, и все! Вообще, только ненормальная Баньши способна на такой финт ушами - дописать до конца и понять, что действие никак не можно происходить в начала 1880х, только в середине, потому что опера Делиба "Лакме" была поставлена только в 1883. А без аллюзии к синим лотосам и жасминам я просто никак не могу обойтись :))) ну да фиг с ним, все равно это фэнтези и 1880е годы здесь очень условные. В общем, читаем главу и слушае саундтрек к ней - цветочный дуэт из "Лакме." 
И эта глава, и предыдущая, и последующие написаны вместе с Кэрри, за что ей как обычно огромное спасибо!


ГЛАВА 41

Гизела замерла в полете и перевела взгляд с побледневшего отца на женщину, стоявшую в дверях. Только со второго взгляда она разглядела, что это Берта. Как непривычно видеть ее без огромной, будто колесо, шляпы, и шелкового платья, из-за переливов которого ее тело казалось оптической иллюзией. Ее теперешний наряд был куда скромнее, темный и сильно измятый. Под стать ему была и растрепанная прическа. Будь Берта сытой, ее лицо, верно, полыхало бы гневом, но бледность щек изрядно компенсировал лихорадочный блеск в глазах. За ее спиной маячили Уолтер и Эвике, то ли как телохранители, то ли в качестве конвоя. Они вглядывались в окружающих, пытаясь с ходу разобраться, что здесь происходит. Увидев свою хозяйку, Эвике закрыла рот руками, пытаясь загнать поглубже в горло подступивший крик.

- А вот и моя невеста, - просиял Виктор и мысленно воззвал ко всем починенным. Такой момент нельзя пропустить. Уже через несколько секунд в залу ворвалась стая нетопырей, на ходу принимая антропоморфный облик. Но подходить к Мастеру они не спешили, сгрудились у высоких сводчатых окон, в любой момент готовясь дать деру. Вампиры, конечно, сказочные существа, но атмосфера в зале была перенасыщена фольклором до такой степени, что даже им стало некомфортно.

Между тем Берта перешагнула через порог, направляясь к разбушевавшейся вампирше. Помахать Леонарду с отцом она тоже не забыла, но заметно было, что сейчас ей не до них.

-Немедленно прекрати!

Гизела прекратила. Надо же, как просто унять этот так называемый Неутолимый Голод - стоило увидеть Берту, и он сдал свои позиции без сопротивления. Потому что на смену ему явилось Неутолимое Желание Выдрать Этой Гадине Все Волосы.

- Ах, Берта Штайнберг! - улыбнулась она и медленно, картинно медленно, пошла к ней навстречу. - Ты как всегда вовремя.

Та тоже перестала дрожать и церемонно, будто фрейлина императрице, поклонилась Гизеле.

- Всегда к услугам госпожи моей виконтессы, - но когда Берта выпрямилась, от ехидства не осталось и следа. - Будем и дальше разыгрывать комедию нравов или поговорим откровенно? Как ты себя ведешь? Ты бы со стороны на себя посмотрела! Просто гадкое зрелище.

- Со стороны? Знаешь, это вызовет определенные затруднение, - прошипела Гизела, подходя к ней вплотную. - Как ты успела заметить, я теперь вампир. Угадай, кто в этой виноват!

- Твоя же собственная придурь, - хмыкнула фроляйн Штайнберг и обвела глазами залу. - Вижу, подготовились вы к праздничку, только что по стенам флажки не развесили. Я ведь специально уехала, чтоб вы бал этот мерзкий отменили, так нет же, вы господа деликатные, раз позвали гостей, не пойдете на попятную. Ну и чего ты добились, а?

- Если будешь обращаться к моей фроляйн в таком тоне, я тебе чеснок за шиворот суну, - сжав кулаки, пригрозила Эвике. Берта только отмахнулась.

- Молчи, девочка, не с тобой разговариваю!

- Не кричи на мою горничную! - приказала виконтесса, и Берте пришлось замолчать. - Ты, милочка, что-то перепутала. Именно ты трусливо сбежала, оставив нас принимать твоих гостей. Это ты бросила семью на растерзание любимому жениху. Наплевала на всех нас, трусливая ты эгоистка! А теперь убирайся из моего дома, чтобы духу твоего здесь не было! - она с силой толкнула Берту в плечо, и той пришлось слегка попятиться. Берта едва удержалась, чтобы в ответ не дернуть виконтессу за локон, но заметив как Виктор со товарищи с довольным видом наблюдают эту сцену и только что орешки не грызут, спрятала руки за спину. Обойдутся и без гладиаторских боев в женском исполнении.

-Эгоистка? Я? - она прикусила губу, чувствуя себя оскорбленной точно Св. Николай, если бы он явился в сочельник с мешком подарков, но вместо благодарностей детишки назвали бы его “жлобом” и “прощелыгой.” - О, если бы ты только знала! Я ведь старалась для... для вас всех! Я хотела помочь.

Гизела рассмеялась, да так искренне и весело, что остальные посмотрели на нее с тревогой: а не тронулась ли наша виконтесса умом? Отсмеявшись свое, она вмиг посерьезнела.

- Ты это взаправду? Сама в это веришь? Да ты самый бессовестный человек - и даже не только человек - которого я когда-либо видела. Прекрати врать - посмотри, все здесь знают, что ты натворила. О, ты так нам помогла! Низкий тебе поклон, Берта Штайнберг!

Берта в запальчивости открыла рот, собираясь оправдываться и дальше, но плечи ее вдруг опустились. Она перевела взгляд на всклокоченного Леонарда, на отца, поседевшего не иначе как от страха за свою непутевую дщерь, на печального графа, который с тоскливым ужасом наблюдал их перебранку, и наконец на Виктора. Что верно, то верно. Все равно что отравить колодец, а потом требовать награду, потому что она якобы хотела улучшить качество воды. Глупо получилось. Одна радость, что совсем скоро для нее все закончится. Она уже чувствовала, как на горло давит невидимый обруч.

- Думай, что хочешь, - безразлично отозвалась Берта. - Твое право.

- Как я погляжу, ты начинаешь осознавать! - Гизела все больше распалялась, и ей доставляло настоящее удовольствие наблюдать, как изменилось лицо Берты. - Возможно, ты хочешь, чтобы я думала иначе? Назвала тебя героиней, спасительницей? Так было всегда! Ты всегда издевалась надо мною, и все эти твои модненькие красивенькие платьица, и тот дурацкий веер, и твое поведение... И вот теперь, когда я раздавлена, ты рада наконец? Я превратилась в ходячий труп, в вечно голодного монстра - как и ты, Берта. Теперь ты довольна?

- Нет, но пусть это послужит мне уроком. Я ведь считала тебя... - “ангелом света” чуть не вырвалось у вампирши, но она вовремя притормозила - ... настоящей аристократкой, не склонной мелочиться, а теперь вижу обиженную и злопамятную девчонку. Почему я раньше не узнала, какова ты на самом деле? Какой же я была идиоткой!.. Кстати, тот веер я купила тебе в подарок. Вот! - как-то нелогично закончила Берта.

- В подарок? Тогда это был самый оригинальный способ его подарить! С чего бы это тебе делать мне подарок? Разве что он был отравлен!

- Твоим собственным ядом, - парировала фроляйн Штайнберг. - Святые угодники и девять чинов ангельских! - вампиры скривились от столь смачного потока брани в устах юной девицы. - Я смотрела издалека, как ты крутилась у витрины, потом купила тот веер и пронесла к тебе в комнату. Тайком, ясное дело, а не то граф с бастиона бы меня сбросил, чтоб я вашу дворянскую честь своими мелкобуржуазными подарками не позорила. Разве не так? - он сверкнула глазами на графа, который не нашелся что ответить. - Кто же знал, что ты меня застукаешь на месте благодеяния? О, проклятье, как все глупо получилось!

- Вот ведь... Жаль что не оставили, - оживилась Эвике. - Веер – полезная в хозяйстве штука, им моль удобно отгонять.

- Ха, с чего это вдруг наша Гордячка Штайнберг решила так меня облагодетельствовать? Чтобы лишний раз покичиться благосостоянием своей семейки? - хмыкнула Гизела.

Раздались редкие хлопки.

- Замечательное представление! - продолжая аплодировать, заговорил Виктор. - Право слово, вам бы обоим в водевиле играть, только чур роли второго плана. Например, две молочницы, подравшиеся из-за опрокинутой крынки. Гизела, ты достойное ответвление своего генеалогического древа. Предки бы гордились твоими изящными манерами. Ну а моя маленькая невеста так вообще выше всех похвал.

- А шел бы ты, - начала фроляйн Штайнберг, но вампир предупредительно поднял руку.

- Шшш, Берта, оставим склоки. У нас совсем мало времени. Разве ты хочешь уйти вот так, захлебываясь злобой? Виконтесса задала тебе вопрос, изволь же отвечать, - милостиво улыбнулся он. - За столько лет я успел изучить твои повадки. Я заглядывал тебе за плечо, когда ты строчила в своем дневнике. Вместе мы перечли все твои любимые книги. Я сгорал от нетерпения, потому что ты слишком медленно переворачивала страницы, смакую одни и те же описания. С детства ты была развратницей, Берта Штайнберг. Отчего хмуришься? В прежние времена тебя забили бы в колодки на городской площади, а на шею повесили табличку с надписью... Что мы напишем на твоей табличке? - уточнил Виктор.

- Что уже восемь лет я люблю Гизелу фон Лютценземмерн, - глухо проронила она.

Молчание опустилось на залу. То было не осуждающее молчание, пронизанное косыми взглядами и хмыканьем, будто черствый хлеб спорами плесени. Скорее уж окружающие обмозговывали все сопутствующие значения слова “любить.” Только Уолтер не принимал участие в лингвистическом анализе. Он сразу догадался, что Берта имела в виду. “Веселые флагеллянтки” вынырнули из его подсознания и, раскручивая четки над головой, развязано ему помахали. Заметив, что англичанин покраснел так густо, будто его макнули головой в томатный сок, вампирша оскалилась.

- Что, любуетесь на меня? Любуйтесь и дальше, - прошипела она, глядя на собравшихся, как зверь на загонщиков. - Может и гнилые овощи вам раздать? У Виктора наверняка имеется запасец, он так и подгадал. А чего мне отпираться?! - она снова сорвалась на крик, но сразу же взяла себя в руки и посмотрела на виконтессу. Вернее, на ее туфельки. - Я люблю тебя, Гизела. И все это время ты тоже меня любила. Помнишь, как хорошо нам было вместе? Взявшись за руки, мы бродили по каменистому пляжу, и туники наши трепетали на ветру, и Средиземное море лизало нам босые пятки. Мы качались в ладье на водах Ганга и собирали синие лотосы. Лепестки жасмина рассыпались по твоим волосам. Каждую ночь... Днем я же заговорить с тобой не смела, ибо умные мысли испарялись из головы, а дне оставался лишь осадок желания... Деньги моей семейки? Поначалу я и правда хотела тебя купить, но вскоре поняла, что ничего не смогу дать взамен. Ах, Гизела! Стоило тебе лишь позвать, и я бы приползла и улеглась у твоих ног. Но я ведь понимала, ну не могла же я не понять, что ты все равно меня не полюбишь! Так не бывает! Разве что в сказках, хотя и в сказках не пишут про таких, как я. Лишь став немертвой, я сумела подарить тебе что-то действительно стоящее. Уйти и оставить тебя в покое. Иначе... ну в общем, надолго бы меня не хватило.

Виктор покачал головой.

- Вот в этом-то как раз и заключается твой промах. Вампиры неспособны на самопожертвование. Если и попытаются, все равно выйдет боком.

- Он прав, - она по прежнему обращалась к обуви виконтессы. - Ты погибла из-за меня. А теперь уходи! Как бы ты не злилась и не клацала клыками, я все равно не поверю, что ты захочешь смотреть, как он будет меня убивать.

- Но почему? - воскликнула Гизела, и в сложившейся тишине ее слова эхом отразились от стен замка, повторяя ее вопрос. "Почему? Почему?” - Почему ты не сказала раньше? Тебе стоило хотя бы намекнуть! Потому что не было ни Ганга, ни лотосов - это все твоя фантазия, Берта. А могла быть нашей общей, - добавила чуть слышно.

- Теперь это уже не имеет значения, - пробормотала вампирша, - Прощай...

Тут ее глаза широко распахнулись и она схватилась рукой за шею, стараясь отцепить невидимый ошейник, пережавший ей голосовые связки. Виктор взмахнул рукой и мужчины, уже подавшиеся вперед, так и замерли в напряженных позах. Ему даже не нужно было контролировать их взглядом. Только пожелать.

- Берта! - Гизела бросилась к упавшей девушке. - Это он с тобой делает?

Виконтесса бросила ненавидящий взгляд на Виктора, но тот только улыбнулся и послал ей воздушный поцелуй. Гизела обняла заклятую подругу и прошептала:

- Мы справимся с ним, вместе - обязательно справимся, - и произнесла уже вслух, громко и уверенно, - Освободи ее. Немедленно!

Ответом ей послужил лишь нетерпеливый жест, будто она была нашалившей пигалицей, которую отсылали спать без ужина. Однако в большинстве семей с шалунами поступают куда мягче. Невидимые пальцы вцепились в волосы, вырвав у Гизелы крик, оттащили ее от упавшей Берты и, когда она продолжила упираться, швырнули об стену. Человек от столь сокрушительного удара собирал бы все свои зубы, включая и не выросшие еще зубы мудрости, в радиусе мили, но вампирша всего-навсего сползла на каменный пол и, прикрывая волосами разбитое лицо, коротко простонала. Граф вторил дочери глухим криком, скорее похожим на звериный рев.

- Сворачиваем мелодраму, - проговорил Виктор. - Времени на прощания было предостаточно.

Все еще сидя на полу, Берта шарила руками в воздухе, будто пыталась нащупать точку опоры. Как ни странно, ей это удалось. Крепко, обоими руками, она ухватилась за что-то невидимое, но явно твердое, и рывком поднялась на ноги. Воспаленный взгляд она не сводила с его лица, по которому вдруг пробежала тень беспокойства. И тут она дернула на себя невидимую опору, так сильно, что едва не опрокинулась на спину. Но своего добилась. Виктор слегка подался вперед. Руки у него и раньше были пустыми, но, судя по его недоуменному взгляду, они только что опустели окончательно. А Уолтер, во все глаза таращившийся на эту сцену, готов был поклясться, что услышал лязг металла о камень.

- Вот видишь, - Берта указала Виктору на нечто видимое только им двоим. - Если как следует разозлить марионетку, она может так потянуть за ниточки, что сломает кукловоду пальцы.

- Грубая сила не к лицу барышне, - немедленно отозвался вампир, изучая ее куда внимательнее, чем прежде. - Что это на тебя нашло?

- Ты ударил мою любимую, - с нажимом произнесла она. - Крайне неосмотрительно с твоей стороны. Даже не знаю, чем объяснить подобный промах. Разве что ты совсем раздружился с головой? В таком случае, тебе просто нужна медсестра. Да вам тут всем нужна медсестра! - бросила она в толпу вампиров. - Кстати, безумие сейчас успешно лечат гипнозом. Попробуем?

Она достала из кармана чепец, аккуратно разгладила его и нахлобучила на голову. Расстегнув воротник, сняла с шеи медальон. Сложив руки на груди, Виктор с вежливым любопытством наблюдал за ее приготовлениями. Сначала медальон закружился вокруг своей оси, закручивая цепочку в спираль, но под горящим взором Берты начал послушно раскачиваться из стороны в сторону. Торжествуя, гипнотезерша вытянула перед собой руку и кивнула вампирам – смотрите и успокаивайте нервы.

Виктор зевнул. Размял длинные, холеные пальцы, и легонько пошевелил ими, точно касался клавиш рояля. Его движение отозвалось порывом шквального ветра, чуть не сбившего Берту с ног.

Створки медальона распахнулись и оттуда выплыла фотография, размытая и потрескавшаяся, но на ней еще можно было разглядеть лицо девочки-подростка. Темные волосы были заплетены в аккуратные косички с кремовыми лентами, нарезанными в свое время из прохудившейся шелковой простыни. Улыбаясь, девочка разглядывала собравшихся. Берта медленно, то и дело замирая, протянула к ней руку, словно пыталась поймать готовую встрепенуться бабочку. Но фотография, считанные секунды провисев в воздухе, вдруг разлетелась в прах и все нарастающий ветер разнес его по зале. За ней взорвался и медальон, окатив лицо и шею Берты расплавленными брызгами. Даже не поморщившись, она смахнула их и посмотрела на жениха.

И еще раз посмотрела, но глубже.

- Вот видишь, у меня есть Сила, - восторжествовал он.

- У нас есть Сила, - поправила Берта. - Считай, что у нас одна тарелка супа на двоих, вот только у меня черпак вместо ложки.

-Ой ли?

- А если ты читаешь мои мысли, я могу прочесть твои. Чувствуешь, как плещется сказочная Сила? Она размыла границы между нами. Вот только у меня не осталось ни кошмаров, ни желаний – все они собрались здесь во плоти! Как ты будешь мною управлять? А вот я про тебя кое-что знаю! - проговорила она с какой-то неожиданной, совсем детской злобой, будто девчонка наткнувшаяся на любовное письмо старшего брата. Голова кружилась от ярости, и то была приятная ярость, праведная и подкрепленная мощью. Она только что нащупала его слабое место. - Знаю, ради кого мы здесь собрались. Что ж, пусть приходит и полюбуется! Ты решил, что она согласится? Ха! Да погляди она на тебя сейчас, сама бы на плаху забралась и умоляла палача, чтобы он лишней минуты ее в живых не оставил!

Вампиры озадаченно поглядели на Мастера, но тот, судя по искривившимся губам, понял кого Берта имеет в виду.

- Не вздумай так про нее говорить!

- Не кричи на меня, милый, мы еще не женаты. Хотя за чем дело стало? Давай поцелуемся.

- Что ты задумала?

- Сейчас узнаешь.

- Не подходи, - приказал Виктор, но вампирша уже двинулась к нему.

Ветер сразу же усилился. Скромный пучок на ее затылке, державшийся благодаря героическим усилиям двух-трех шпилек, растрепался окончательно. И темные пряди вдруг начали стремительно белеть, словно Берта шла против метели и хлопья снега оседали на ее волосах.

- Что происходит? - Эвике вцепилась в рубашку Уолтера, так что отлетели несколько пуговиц. - Господи, что с ней происходит?!

Но волосы Берты не поседели, всего лишь сделались белокурыми и закрутились в мягкие, ниспадающие кудри. Ветер стих так же внезапно, как и начался, потому что Виктор опустил руки и пошатнулся, словно считанные секунды отделяли его от обморока.

А метаморфозы все продолжались. Черты ее лица тоже изменялись, словно она была статуей, которую слепил неведомый скульптор, но под конец работы ему пришла в голову идея получше и он начал торопливо мять уже застывающую глину. Острые скулы втянулись, зато щеки сделались округлыми, с нежным румянцем. На них проступили ямочки, будто кто-то два раза потрогал мизинцем сдобное тесто. Берта зажмурилась, а когда открыла глаза, их карий цвет полинял до небесно-голубого. Смягчились контуры ее узких, резко-очерченных губ, нос тоже уменьшился - ей даже захотелось, чтобы он остался таким насовсем. Тем временем волосы свились в высокую прическу и держались так сами собой, без шпилек, а под коричневым платьем, отлетавшем лоскут за лоскутом, оказалось другое, из синего атласа, с фижмами и глубоким декольте. Над ним неестественно и, как Берта успела подумать, неприлично высоко вздымалась напудренная грудь, украшенная мушкой. На ногах свились шелковые чулки, перехваченные лентой чуть выше колен. На ее маленькие ступни скользнули бархатные туфли, изготовленные в эпоху, когда обувь для правой и левой ноги шили по одним лекалам, а потому очень неудобные. Вокруг шеи обвилась алая лента, увидев которую Виктор сдавленно вскрикнул. Удивленная, Берта просто сдернула ее и провела пальцем по шее, но нащупала лишь безупречно гладкую, шелковистую кожу.

Теперь следовало что-то сказать. Она даже знала, что именно.

- Как... меня... зовут? - прохрипела она, едва управляясь с чужим языком. Во всех смыслах этого слова.

Но Виктор и не думал придираться. Его крик отозвался в самых глухих закутках замка.

- Тебя зовут Женевьева де Морьев!

- Так ты нас всех измучил, чтобы вернуть свою жену? Будь ты трижды проклят! - всколыхнулась Эвике, но Виктор не обращал на нее внимание. Вообще ни на кого. Подлетев к видоизмененной Берте, он упал перед ней на колени и зарылся лицом в ее подол. И заплакал, не стыдясь приспешников, смотревших на него с нарастающим злорадством.

- Я так и не поверил, что тебя казнили! - твердил он захлебываясь, давясь словами. - Это потому, что я не видел твое тело... знаешь, я пошел потом на кладбище, куда всех свозили... и я... и я... но тебя я там не нашел! Теперь же все будет иначе! Я создам для тебя новый мир! Если им правильно пользоваться, то заранее знаешь, каким будет результат! И тогда тебе не придется погибать, потому что ты все-все сделала правильно, просто так получилось... но в моем мире нет места случайностям... Это ведь ты, Женевьева? Скажи что-нибудь.

Содрогаясь от омерзения, она протянула руку, чтобы оторвать скрюченные пальцы, вцепившиеся в ее юбку, но вместо этого ее ладонь нежно погладила Виктора по щеке. По ней тут же заструились его слезы, обжигающе-холодные. Тело уже не принадлежало ей, сама она занимала лишь уголок в голове, будто бедная родственница в чердачной каморке. Пора переходить к заключительной части плана, прежде чем ее и вовсе вышвырнут на улицу. Но одного она так и не могла понять.

“После всего, что он сделал?” мысленно воззвала она к той, чье сознание мало помалу просачивалось в ее тело.

“Да” прошелестел ответ.

“Я бы так не смогла.”

“Смогла,” отозвалось эхо.

Берта задумалась.

Потом приняла решение.

- Поцелуй меня, - отчеканила она и Виктор, вскочив с колен, припал к ее губам как паломник к священной реликвии. Обнявшись, они простояли так считанные секунды, пока их силуэты не замигали, то появляясь, то исчезая. Реальность пыталась проморгаться, чтобы окончательно понять, сняться они ей или действительно существуют. Выбор был сделан в пользу первого варианта. В следующий миг оба растворились в воздухе.
Tags: original
Subscribe

  • (no subject)

    Еще в тему о викторианских профессиях - две карикатуры из Панча про дам и горничных. Сила привычки Миссис (пишет письмо семье Мэри под ее…

  • Ханна Каллвик - Золушка, которая не хотела стать леди

    (Дисклеймер: материал, которым я хочу поделиться - восхитительно интересный, но весьма специфический. Если вам неприятен БДСМ и все такое прочее,…

  • Обслуживающий персонал конюшни

    По заказу знакомой с СИ - маленький обзор обслуживающего персонала конюшни в Англии 19го века. Не знаю, кому кроме нас с ней эта тема может быть…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 61 comments

  • (no subject)

    Еще в тему о викторианских профессиях - две карикатуры из Панча про дам и горничных. Сила привычки Миссис (пишет письмо семье Мэри под ее…

  • Ханна Каллвик - Золушка, которая не хотела стать леди

    (Дисклеймер: материал, которым я хочу поделиться - восхитительно интересный, но весьма специфический. Если вам неприятен БДСМ и все такое прочее,…

  • Обслуживающий персонал конюшни

    По заказу знакомой с СИ - маленький обзор обслуживающего персонала конюшни в Англии 19го века. Не знаю, кому кроме нас с ней эта тема может быть…