b_a_n_s_h_e_e (b_a_n_s_h_e_e) wrote,
b_a_n_s_h_e_e
b_a_n_s_h_e_e

Category:

Длинная Серебряная Ложка

Предпоследняя глава! Длиннющая, но на то она и предпоследняя. Поверить не могу, что совсем скоро все закончится. В этой главе Виктор разговаривает с Бертой по аське, Гизела мирится с папой, Леонард цитирует Лакана, а Изабель отдается за бутылку водки спирта. В общем, флафф уже повсюду, а что будет в конце - просто ужас, тотальный хеппи-энд.

Кстати, насчет тотального хеппи-энда. Вопрос к читателям - после этой главы вам и так понятно, что Виктор выйдет за ворота и почему он выйдет за ворота, или в последней главе мне стоит это упоминуть? Запросто могу, даже если это не войдет в окончательную редакцию, или хватит с нас флаффа?
И еще я жутко боюсь, что моя Берта напоминает Мерисьюшку :(((( В общем, я вся в растрепанных чувствах.

А butalso  нарисовала нам вот такого симпатягу-Леонарда с дохлой мышью.


ГЛАВА 42


- Где мы? Что это такое... что это такое вокруг?! ГДЕ МЫ?!

- Успокойся, Виктор. Это начало новой главы.

- Берта? ПОЧЕМУ Я ТЕБЯ НЕ ВИЖУ? И СЕБЯ ТОЖЕ!!! ЧТО ТЫ НАТВОРИЛА?!

- Говорю же, ты здесь.

- Да где, черт побери?!

- В этом тексте. В этих словах.

- Я стал... текстом? И что же, меня кто-то может читать? Прямо сейчас?

- Такую возможность я тоже не исключаю.

- Хахаха, я кажется понял!! Ты обезумела и втянула меня в свой бред! Немедленно объясни, что произошло!

- С удовольствием. Как ты помнишь, Сила у нас была одна на двоих, но чтобы окончательно заполучить ее в свои руки, ты должен был меня поцеловать. Ведь в сказках именно поцелуй служит, как сказал бы мой брат, катализатором чуда. Тогда ты стал бы всемогущим волшебником или какую там роль ты себе прочил. Ты возвестил бы начало нового мира. И я шла как овечка на заклание, позвякивая колокольчиком, пока ты не ударил мою любимую, ПОДЛЕЦ ТЫ ЭТАКИЙ!!! ... ... В общем, я переменила решение. И ты это понял. Совладать с тобой я бы все равно не сумела, поэтому пришлось пойти на хитрость. Я приняла облик твоей жены, чтобы добиться от тебя поцелуя, а потом, когда я высосу из тебя всю Силу, растоптать тебя. Но я опять передумала – ох уж эта моя женская непоследовательность – и решила дать тебе еще один шанс. Попробуй переписать свою жизнь. Вот сейчас мы напишем пролог, за ним последует само повествование. Ты в книге, Виктор. В каком-то роде, это тоже бессмертие.

- Ты возвращаешь меня назад? Я буду жить заново? И все будет... опять? Не желаю! Ты решила меня помиловать? Зря. Я бы тебя не пожалел. Ни тебя, ни твоих родных.

- Знаю.

- И все равно? Ты не смеешь!!!!

- От твои восклицательных знаков у меня уже голова болит.

- Врешь.

-Ладно, вру, бумага все стерпит. Но не в твоем положении мне указывать. После всего, что ты натворил...

- И что же я такое натворил? Я хотел создать мир, в котором нет места неопределенности, и если делать все по правилам, результат гарантирован. Мир, где все расписано по мотивам.

- Тогда из него исчезла бы свобода воли.

- А в теперешним мире она, по-вашему, есть, о святая в своей простоте мадемуазель? Ты ведь заглянула в мою жизнь, Берта! Мы с Женевьевой кружились как щепки в водовороте! Куда ж нам совладать с абстрактными революционными силами? Как можно жить в мире, где от тебя ничего не зависит, и не сойти с ума?

- Ты так уверен, что ничего не смог бы изменить?

- Что, например? Ведь заколола же мадемуазель Корде мерзавца-Марата, так стало только хуже.

- А если наоборот, постараться никого не убивать?

- Хватит казуистики, дорогуша, говори без обиняков - чего ты пытаешься добиться?

- Я хочу, чтобы ты прожил жизнь иначе.

- Ну как же, у нашей Берты принципы! Праведника из меня решила сделать?

- Да мне и не не нужно, чтобы ты раздавал одежды нищим и шел проповедовать рыбам. Просто хочу, чтобы ты стал хоть на толику милосердней. Чтобы отворачивался, лишь когда и вправду нельзя смотреть, а зато когда нужно – глядел в оба. Чтобы понимал разницу между одушевленным и неодушевленным и не путал эти две категории. Чтобы опустил занесенную руку, даже если она поднята вроде как по делу. Тебе не нужно совершать великих поступков. Просто гадостей не делай. Если бы мы все воздерживались от гадостей, мир уже был бы куда прекрасней.

- А если все закончится точно так же?

- Тогда все начнется сначала, пока ты не усвоишь урок. Не научишься быть добрее.

- Разве этому можно научится? По-моему, доброта или есть, или ее нет.

- Можно.

- Да как же?

- А как вообще учатся? Слушай учителей, делай упражнения, сверяйся с ответами других.

- Думаешь, тогда у меня получится?

-Что?

-

- Что, Виктор?

- Выйти за ворота.

- Я думаю, стоит хотя бы попытаться. Видишь, как меняется мир? Из плоского он становится объемным, и начинается твоя жизнь, которая уже прошла и еще не начиналась. Совсем скоро ты увидишь лицо повитухи. Тогда ты забудешь и меня, и вообще все что произошло, я выскоблила твою жизнь как палимпсест и вернула ее тебе. Но я выскоблила ее не начисто, кое-где все равно проступают контуры прежних событий. Пусть они станут твоей шпаргалкой - приглядись к ним и поступи иначе. Я не хочу, чтобы с кем-то еще приключился Виктор де Морьев, Мастер Парижа. А теперь мне пора возвращаться.

***

Прежде чем собравшиеся в зале успели как следует удивиться, Берта оказалась на прежнем месте, но уже одна, без Виктора. Облик ее был прежним, зато одежда в который раз изменилась. Теперь вампирша была облачены в доспехи, вот только они не блестели. Хотя и в сказках доспехи вряд ли блестят. Вспомните хотя бы принца, которому пришлось продираться через заросли терновника, чтобы спасти Спящую Красавицу. Сомнительно, что оказавшись в замке, он первым делом снял доспехи, как следуют начистил их речным песочком, прошелся по ним кусочком замши и лишь когда они заблестели до рези в глазах, отправился будить девицу. Скорее всего, от него разило потом, когда он поцеловал возлюбленную. А учитывая, что принцесса сама лет сто с гаком не меняла белье, вряд ли она даже поморщилась.

Так что на Берте были правильные доспехи. Потускневшие, поцарапанные, со вмятинами на плечах и неровно выпуклые на груди, словно их, тихо ругаясь под нос, выравнивали с помощью двух булыжников при свете костра. Спутанные волосы девушки развевались на дувшем лишь для нее одной ветру.

На вытянутых руках она держала огромный крутящийся шар, зеленый как прообраз всего зеленого. Она колебалась, не зная что же с ним делать. Руки медленно сгибались, пока она не поднесла его так близко к груди, будто собиралась вобрать в себя. Но внезапно передумала, занесла шар высоко над головой и со всей силы вбила его в пол. И замок содрогнулся. Сначала ничего не происходило, затем в том месте, куда вошел странный шар, через зазоры в каменной кладке начали пробиваться ростки. Извиваясь и раскручиваясь, они пробежались по застывшему воздуху резными узорами, как изморозь по стеклу. Папоротники. Булыжники у ног Берты тоже стремительно зеленели, словно по ним туда сюда водили невидимой кисточкой, покуда пол не покрылся густым слоем мха. Хотя он образовался всего-то за пару секунд, казалось, что он лежал здесь всегда. То был старинных мох, с редкими бурыми клочками на изумрудном фоне. Над ним на тонких ножках колыхались пожелтевшие чашечки и зонтики спор, и весь он был усыпан серебристой росой.

Но вот капельки росы поднялись в воздух и закружились вокруг Берты, которая озадаченно топталась на месте, не решаясь покинуть эту зачарованную лужайку. А кольцо вокруг нее становилось все плотнее, и вот уже можно было разобрать очертания фигур, водивших хоровод. У них не было ни мотыльковых крыльев, ни шапочек из колокольчиков, и напоминали они скорее ожившие корни мандрагоры, чем акварельные иллюстрации из девичьих альбомов. Иными словами, выглядели эти феи вполне сказочно, как нянька описывала, успел подумать Уолтер, самый внимательный наблюдатель. А еще он подумал, что вступивший в хоровод фей может остаться там на сотни лет. Но к счастью для Берты, серебристое кольцо отступало от ее ног, и чем дальше отступало, тем прозрачней и как бы разряженнее становилось, пока вместо пляшущих фигурок не осталась лишь сверкающая пыльца. И вдруг, словно исчез центр ее притяжения, она волной прокатилась по зале. Присутствующие инстинктивно подались назад, закрывая лица от непонятной субстанции, чистюля Леонард, зажмурившись, полез в карман за очередным платком, и только Уолтер рванулся ей на встречу. В глазах тут же защипало. Теперь он сможет видеть фей, обрадовался англичанин. Главное чтобы они об этом не догадались, ибо феи в целях конспирации любят выкалывать глаза столь наблюдательным смертным.

Когда искрящаяся волна волшебной пыли докатилась до стен, гобелены заколыхались. Что-то внутри них пыталось выбраться наружу. Полуистлевшая ткань затрещала и с гобеленов спрыгнули единороги. Дробно стуча копытами по каменной кладке, они едиными потоком пронеслись по зале и вбежали в западную стену, словно это они были настоящими, а стена – иллюзией. За ними, то утробно рыча, то срываясь на заливистый лай, метнулись гончие. Затем исчезли доспехи Берты и на ней вновь оказалось мятое форменное платье.

Сказка закончилась.

-Эвике, ты видела? - захлебываясь от восторга, Уолтер тряс невесту за плечо. Девушка лишь скептически поцокала языком.

- А какие хорошие были гобелены! Теперь им грош цена, без животных-то.

- Браво, фроляйн! - оглушительно зааплодировал Штайнберг, подмигивая Леонарду и пихая его в бок. - Какие фейерверки, а? А можете еще раз, чтоб на бис?

Остолбенев, Берта взглянула на брата, который печально покачал головой – лучше не спрашивай. Впрочем, в тот же момент ее внимание привлекло шевеление в толпе вампиров. От приспешников Виктора чего угодно можно ожидать. Развернувшись на каблуках, она посмотрела на них, сузив глаза, но никто не собирался бросать ей вызов. Даже наоборот. Но от этого “наоборот” стало еще хуже. Стоило ей оглянуться, как мужчины поспешно встали на одно колено, а дамы склонились в напряженных реверансах, высоко подобрав юбки, на случай если все таки придется от нее бежать.

- О нет, - простонала фроляйн Штайнберг, тихо и безнадежно. - Скажите, что это не то, о чем я думаю.

- Вы победили нашего Мастера в честном поединке, госпожа, - не понимая глаз, сказала черноволосая вампиресса, та самая, которая теперь падает в обморок, если поблизости упоминают картофель. - Отныне мы в вашей власти.

- Да вы ж меня в гробу видали! В отрытом гробу, плывущем по океану под палящим солнцем.

- Мы и Виктора там же видали, - честно призналась вампиресса, теребившая подол. Остальные согласно зашуршали. - Какая разница? Мастер – это не гемоглобин, чтобы всем нравится. Но мы обязаны ему подчиняться. То-есть вам, госпожа.

Это была западня. Чувствуя, как на нее накатывает отчаяние – лучше запивать чеснок святой водой, чем управлять этой оравой – Берта посмотрела по сторонам, пока не заметила, что Гизела делает ей какие-то знаки. Наладив зрительный контакт, виконтесса одними губами прошептала – соглашайся. Вот только говорила она не по-немецки.

- Я почту за честь стать вашим Мастеррром, - раскатисто грассируя, произнесла Берта Штайнберг на языке Мольера и улыбнулась новым поданным. Эффект получился что надо. Сглотнули все, самые впечатлительные поскребли когтями барабанную перепонку. По толпе прокатился приглушенный шепоток.

- Что она сказала?

- Спроси лучше, на каком языке!

- Мне в уши словно металлических опилок натолкали!

- Может, еще научится?

- Вррряд ли! - пророкотала Берта. Своим акцентом она еще в детстве довела трех гувернанток до нервных спазмов, а четвертая, прежде чем хлопнуть дверью, заявила что по-французски м-ль Штайнберг говорит как морж, набивший ноздри пастилой. - Но и так сгодится?

Вампиры замялись.

- Понимаете, мадемуазель... только чур без обид!.. но у кандидата на пост Мастера должны быть определенные квалификации, которых у вас, уж простите великодушно, не хватает.

- Что верно, то верно. Я подлостью не вышла.

- Тогда мы, пожалуй, полетим, - тактично сказали вампиры.

- Скатертью дорожка. Желаю вам избрать хорошего Мастера, - произнеся этот оксюморон, она нахмурилась и добавила. - Пусть он или она хорошенько присматривает за вами. Стоит мне только узнать про какое-нибудь бесчинство, хоть малюсенькое нарушение кодекса, как я самолично приеду с вами побеседовать. На вашем родном языке. И тогда Совет покажется пикником в оранжерее.

С истинно галльской учтивостью, вампиры откланялись и выпорхнули в окно. Правда, всю дорогу их одолевало ощущение, что среди них кого-то не хватает. Уже на границе они приземлились и попытались вспомнить, кого же могли забыть. Даже устроили перекличку, но вроде бы все оказались на месте. Тогда, помахав плащами гостеприимному краю, они полетели домой.

Пока Берта пугала несостоявшихся поданных своим произношением, граф подал Эвике знак и она кратчайшим путем побежала на кухню и зачерпнула крови из бочки, припрятанной погребе, от одного вида которого и бывалого людоеда хватил бы удар. Но перед тем как вернуться, сообразительная девушка вылила в бокал пол-флакончика валерьянки, тщательно перемешала, и лишь тогда понесла угощение хозяйке.

Граф уже подошел к дочери.

- Как ты, Гизи? - спросил он невозмутимо.

- Неплохо, - Гизела постаралась, чтобы ее голос звучал ровно. Как будто все действительно было так. На отца она не смотрела и даже сделала шаг в сторону. Просто не представляла, как с ним разговаривать и вообще себя вести. Ее попытка наброситься на графа была той чертой, которая на ее взгляд разделила их отношения на две неравные части - как было и как стало. А еще ей трудно было вообще говорить с кем-либо после того, что здесь случилось. Мысли вновь и вновь возвращались к Берте, а в ушах так и стояло ее "люблю".

- Вот и славно, - граф снова пододвинулся к ней поближе и указал на бокал, который поднесла Эвике. - А теперь выпей крови и почувствуешь себя гораздо лучше.

Едва почувствовав запах крови, Гизела выхватила бокал из рук горничной и жадно принялась пить. Отвернувшись заранее, будто делала что-то постыдное и недозволенное. Но жажда крови пересилила приличия. Виконтессе показалось, что у этой крови был странный травяной привкус. С другой стороны, Гизела смутно представляла, какой вообще должен быть вкус у крови.

Когда бокал опустел, она вернула его Эвике и неуверенно проговорила:

- Спасибо.

- Хочешь еще? - предложил граф.

- Кхм, нет, пожалуй, - промямлила Гизела стеснительно. А уж когда она представляла, что чувствует отец, глядя, как его дочь лакает кровь... как его дочь становится чудовищем! - Не противно тебе смотреть? - спросила она наконец.

- Нет. Смотрел же я, как твоя мама пила кровь. Ее так лечили от чахотки, мы просто тебе не рассказывали, чтобы не пугать. Но ее это не спасло, зато хотя бы тебе поможет. Только пей кровь животных, хорошо, Гизи? Не человеческую.

Виконтесса кивнула. Разумеется, она не была уверена, что сможет сдержать это обещание, но разве же могла сказать что-то другое?

- Па-ап, - тихонько произнесла Гизела. - Ты на меня сильно сердишься? Ну, за все это... И что я... Ну...

Вспоминая, что говорила всего полчаса назад, она замолчала на полуслове, готовая провалиться сквозь землю со стыда.

- Прости меня, пожалуйста, - добавила она шепотом.

- Что ты, вовсе я на тебя не сержусь. Девочки в твоем возрасте всегда такие нервные, - блеснув знанием психологии, граф обнял дочь на глазах у Эвике и Уолтера, которые, держась за руки, растроганно улыбались.

Между тем Гизела выискивала в зале Берту. Вот она обсудила что-то с Леонардом, вот развернулась... и направилась к ним! Неужели сейчас настанет момент истины, когда они наконец-то смогут сказать все, как есть?.. Хотя на Берте уже не было доспехов, и казалась она ужасно усталой, но ее бледное лицо с запавшими глазами по-прежнему сияло мужеством, а плотно сжатые губы были такими желанными. Виконтесса вздрогнула, потому что сейчас... Ну в сказке они или нет?

Берта остановилась совсем близко, искрящимися очами посмотрела на свою возлюбленную, и промолвила с нежной улыбкой:

- Это что у тебя в бокале, кровь? А то пахнет как-то странно. Но хорошо если кровь, быстро очухаешься.

Когда виконтесса распахнула полуприкрытые глаза, нежной улыбки на лице Берты она так и не обнаружила, как ни старалась. Вампирша была серьезной, как гробовщик. Иными словами, пребывала в своем обычном расположении духа. Отвернувшись от Гизелы, он заговорила с графом, громко и отчетливо, как по бумажке читала.

- После произошедшего было бы дерзостью с моей стороны о чем либо просить Ваше Сиятельство. Однако добраться домой до рассвета мы не успеем. Позвольте нам провести один день под вашим кровом.

Сраженный столь напыщенной речью, фон Лютценземмерн лишь кивнул. Остальные продолжали разыгрывать пантомиму, за исключением Эвике, которая тихо простонала “Вот ду-у-ура.”

- Берта? - Гизела удивленно посмотрела на нее, ожидая какого-нибудь продолжения. Но Берта не ответила, и виконтессе пришлось продолжить самой. - Спасибо, что спасла нас всех.

Вампирша, которая уже направлялась к дверям, остановилась и произнесла с безукоризненной вежливостью:

- Пожалуйста. Если еще раз потребуется вас всех спасти, дайте мне знать, я буду в библиотеке. За сим позвольте откланяться.

И она вышла, оставив друзей в недоуменном молчании.

***


Они думали, что Изабель умерла. Это и впрямь было так: когда она очнулась, жизнь для нее закончилась. Как давно она не чувствовала эту пустоту, гложущую изнутри, убивающую медленно, не оставляя надежды. Имя ей было одиночество, и оно нахлынуло так внезапно, что вампирша чуть повторно не потеряла сознание. Виктора больше нет. Не только рядом с ней, в этой комнате или в этой стране, но его нет вообще нигде. Никогда не было и не будет. Последняя ниточка, привязывающая Изабель к реальному миру, оборвалась.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы вновь разлепить глаза и хотя бы разобраться, где она. Следующая мысль была уже не такой трагичной, ведь по сравнению с исчезновением Виктора даже Апокалипсис покажется маленькой заварушкой. Но не без разочарования Изабель отметила, что и его бывшие приятели покинули замок, оставив ее одну. Впрочем, ей уже все едино. Больше всего ей хотелось оказаться там же, где Виктор, и если он горит в аду, она бросилась бы в озеро с кипящей смолой, лишь бы только быть рядом с ним.

Сии нерадостные мысли прервали шаги. Леонард. Она не видела его, но могла определить еще за несколько поворотов коридора, что это именно он. Изабель даже обрадовалась, что придет хоть кто-то. Быть может, ее мучения сейчас и закончатся. Было бы неплохо.

Леонард остановился в нескольких шагах от вампирши, сидевшей на полу, сомкнув на коленях руки. На плече явственно виднелся след от меча, багровый и с почерневшими краями, словно ее обожгли раскаленной кочергой. Лицо ее ничего не выражало. Когда он подошел почти вплотную, она даже не вздрогнула, лишь подняла на него равнодушный взгляд, и вновь опустила голову. Пожалуй, убить ее и вправду милосерднее. Вымести из замка остатки зла, чтобы даже память о нем превратилась в горячечный бред, а не в отголоски былых событий.

Она все ждал, что она заговорит первой, она все молчала. Затем вновь посмотрела на Леонарда. Стоит и стоит. Ей было безразлично его присутствие, но пусть бы он либо убил ее, либо ушел. А еще лучше сначала убить, потом уйти.

- Вот мы и встретились вновь, - произнес Леонард, просто чтобы заполнить паузу. - Чего ты хочешь теперь?

- Умереть, - глухо ответила она. - Будь любезен, заверши то, что начал.

- После всего зла, что ты мне причинила, ты еще рассчитываешь на любезность? Ты хотя бы раскаиваешься? И почему ты хочешь умереть?

- Заткнись! - воскликнула Изабель злобно. Как будто маленькая пружинка разжалась и выпустила все чувства, хранившееся в ее сердце вот уже целых... минут пять. - Просто убей, слышишь! Убей! Я не раскаиваюсь ни в чем, и ни о чем не прошу! Зачем ты пришел ты сюда? Зачем ты все это спрашиваешь?

- Мы оба вампиры. Нас мало, а мир велик. Значит, в некотором роде мы несем друг за друга ответственность. Твоя боль должна отозваться в моей груди. По крайней мере, мне бы хотелось, чтобы мы все были связаны именно так. На самом-то деле все гораздо п-паскуднее.

- Что за бред? - поморщилась она. - Ты пришел сюда проповеди читать? Если так, то убирайся, и без тебя найду способ умереть. Рассвет уже скоро, и я его дождусь. Что же до ответственности, так это все пустые, глупые и никчемные слова, - проговорила вампирша с горькой усмешкой.

- Скорее уж ты несешь околесицу, - покачал головой Леонард. - Я, конечно, оставлю тебя дожидаться рассвета, но сначала хотелось бы узнать, чем ты м-мотивируешь свой выбор. Не забывай, что я победитель, а значит твой судья. Пока что я вижу лишь капризы разобиженной барышни, которую друзья забыли позвать на лодочную прогулку.

Изабель как открыла рот, так и закрыла его, будто рыба, выброшенная на берег. От такой наглости у нее даже в глазах потемнело... Или это от того серебра? Она до сих пор сидела на полу и каждое движение давалось с трудом. Под движениями понимался, например, взмах ресниц, потому что на бОльшее она была не способна.

- Капризы?! - прошипела вампирша, хотя это слово вообще-то трудно прошипеть. - Как ты смеешь такое говорить! Ты... ты... ты никогда не терял свою любовь! Ты даже представить этого не можешь... И поэтому не понимаешь, что смерть здесь – единственный выход.

Леонард опустил голову.

- Я любил своего отца, и я потерял его. Теперь я учусь любить его заново. А то, что ты чувствовала к Виктору, это не любовь. Ты ошибаешься, бедная девочка.

- Твой отец живехонек, а Виктора уже ничто не вернет. Если это не любовь, так что же тогда? Он был моей жизнью, и теперь она закончилась. Остались формальности - еще полчаса, и первый солнечный луч отправит меня к нему. Видишь, небо уже светлее. Осталось недолго.

- Боюсь тебя разочаровать, но вряд ли ты отыщешь ту силу, которая сможет отправить тебя к Виктору, - сказал Леонард, не вдаваясь в технические подробности его трансформации. - Впрочем, ты сама поставила себе д-диагноз – он был твоей жизнью. Кроме него, у тебя больше ничего не было. Задумайся, почему так?

- Что ты имеешь в виду? - она подозрительно покосиласб на Леонарда. - Я никому не нужна, кроме моего Виктора, а себе самой не нужна без него. Та часть моей жизни, которая принадлежала мне, закончилась много лет назад, другая же - только что. Почему ты не поможешь мне завершить это? Тебе приятно надо мной издеваться?

Сняв очки, Леонард начал рассеяно вытирать их платком.

- Я не хочу мстить, я хочу тебя понять. Проанализировать.

- Я тебе что, микроб какой-нибудь, чтобы меня анализировать?

Помимо ее воли, перед Изабель вновь возникли эти ужасные... шевелящие усиками... полупрозрачные... Она замотала головой, стараясь отделаться от мерзкого видения.

- Нет, но немногим лучше, - заявил вампир категоричным тоном. - Столько лет ты мечешься во мраке, как слепоглухонемая летучая мышь, потому что все твои чувства мертвы. Ты не знаешь себя, следовательно, не знаешь и других. Ты не одна такая. Думаю, каждый вампир сталкивается с этой проблемой. А во всем виноваты зеркала.

- Они тут при чем? - удивилась Изабель, но сразу же вернулась к излюбленной теме. - И почему тебя должен волновать мой мрак? Он мой личный, я никого туда не пускаю... А теперь даже он опустел.

- У тебя нет ничего личного. Даже твой мрак связан с Виктором. А зеркала при том, что мы в них не отражаемся. Это самое худшее, что только может с кем-то произойти.

- Если у меня ничего нет, тогда зачем мне жить? Что же до зеркал, то это лишь к лучшему. Мне там смотреть не на что.

- Есть! В зеркале ты могла бы увидеть свой образ и сказать – вот, я Изабель, у меня светло-русые волосы и большие серые глаза, покрасневшие от слез. Это означает, что сейчас я расстроена, но рано или поздно я успокоюсь и буду выглядеть симпатичнее. Или д-другое – я Изабель, гадкая дурнушка, в чью сторону мужчины смотрят только чтобы посмеяться. В общем, ты много чего могла бы подумать, но суть в том, что в твоем воображении родился бы хоть какой-то слепок с реальности, образ себя, что-то, что отличает тебя от других. Но это невозможно! В зеркале лишь пустота. Стало быть, тебя не существует? И меня тоже? - Леонард печально мотнул головой. - Но вот он я - хожу, ношу одежду, разговариваю. Как же мне себя увидеть? Остается один способ – разглядеть себя в других вампирах, раз уж мы все должны быть одинаковы. А еще лучше – найти совершенное зеркало, воплощение идеала, и глядеться в него ночи напролет. Стать им, чтобы он заполнил нашу пустоту. Подражать ему во всем, поступать как он поступает. Вот кем для всех вас был Виктор.

Изабель слушала, приоткрыв рот. Во-первых, с ней никогда так долго не разговаривали. Во-вторых, с ней вообще никогда не разговаривали о ней. Кто заговорит о пустом месте? Разве что посмотрит сквозь. А сейчас... Неужели этот несуразный юноша, пародия на вампира, увидел что-то такое, чего она и правда не замечала? Увидел ее? Едва ли. Тем не менее, его слова заставили девушку задуматься, и эта напряженная задумчивость так отчетливо отразилась на ее лице, что Леонард едва заметно улыбнулся.

- Вот видишь! Ты не можешь этого не понимать. Учись жить своим умом, Изабель, - но его губы вдруг болезненно скривились. - Кажется, я ляпнул глупость. Как только мы стали ва-вампирами, наша личность растворилась в фольклоре. Кто мы такие? Что мы должны делать? Эти вопросы перестали быть вопросами. Жажда крови – вот все, что определяет наше существо. Я знаю, что это так – как дарвинист, я верю в учение об инстинктах. Но... но я не хочу чтобы так было! Я хочу самостоятельно принимать решения, без оглядки на инстинкты или наш кодекс. Хочу вспомнить, как я выглядел. О, если бы это было возможно! Если мы могли вспомнить себя!

Пока он говорил, Леонард провел рукой по лицу, но пальцы были слепы. Он действительно забыл, а что будет через год, через десять лет, через сотню? Неуклюже опустившись на пол рядом с Изабель, он уткнулся лицом в колени и его плечи затряслись. Такого поворота событий она не ожидала.

- Ч-что... что случилось? - Изабель опасливо посмотрела на Леонарда, а потом, едва касаясь, погладила его по волосам. Правда, тут же отдернула руку - на всякий случай. - Я не верю, что ты изменился с тех пор, как умер. В тебе больше человеческого, чем в любом из всех вампиров, кого я знала. Да, пожалуй, и из людей тоже. Ты - не фольклор, ты Леонард Штайнберг! А хочешь, я скажу, каким я тебя вижу? Хотя что для тебя мои слова... Леонард? Ты только не плачь, пожалуйста! Ну я не знаю, что делать!

Но он уже вцепился в ее руку.

- Я т-тоже не знаю. Наверное, уже не получится всп... вспомнить... Но ты все равно скажи, а еще лучше – расскажи про себя. Какой ты была до того, как с тобой это случилось?

- Я не помню, - пробормотала она, отводя глаза. - Меня как будто и не было вовсе. А лучше, если бы и правда не было, мир бы ничего не потерял. Думаешь, я стала такой, сделавшись вампиром? Разве люди меняются после смерти? Вот и ты не изменился. Ты близок к людям и совсем на нас не похож. Почему же ты это в себе отвергаешь, как будто боишься сам себя?

Леонард шмыгнул носом.

- К-когда я был человеком, мне тяжело было понимать окружающих. Люди такие запутанные, их невозможно разложить по полочкам. Меня всегда пугал хаос. Зато теперь, когда моя жизнь расписана по правилам, со сносками и подпунктами, я возненавидел порядок. Не хочу быль элементом в фольклорной ст-труктуре, понимаешь?

Она кивнула, но подумав, добавила:

- Не очень. Почему ты считаешь, что должен быть кем-то, кем не хочешь быть? Никакой ты не элемент, и не смей спорить, я лучше вижу! Ты сильный и очень... очень хороший. Правда. Я не думала, что вампиры могут быть такими...

Юный Штайнберг улыбнулся сквозь слезы.

- Когда ты узнаешь меня п-получше, ты, верно, изменишь свое мнение.

- Получше?

- Или ты все таки решила изжариться? - он покосился на окно, за которым стремительно бледнело небо.

- Ты хочешь помочь мне? - в ее взгляде в равных долях смешались удивление и испуг. - Но разве ты пришел сюда за этим? Ты должен убить меня. Неужели ты не накажешь меня за все, что я сделала тебе и... твоему отцу?

Леонард хотя и не сразу, но все таки покачал головой. Он-то не накажет, зато Берта! Вот уж кто добьет Изабель хотя бы из штайнберговского упрямства. Но не стоит пугать Изабель прежде времени, ведь свист трости страшнее боли от удара. А завтра он что-нибудь придумает. С легкостью он подхватил раненую вампиршу на руки, стараясь не задеть ее плечо, и понес в подвалы, где по-прежнему стояли гробы, по большей части открытые, со скомканными одеялами внутри – гости покидали замок в спешке. Выбрав гроб поприличней, Леонард осторожно уложил в него Изабель.

- Спи спокойно, - добавил он, склоняясь над ней. Но вампирша вдруг часто заморгала.

-Какой тут спокойно, - жалобно произнесла она. - Стоит закрыть глаза, как я вижу Их! Они все ползут и ползут, ползут и ....брррр! Г-а-а-дость!

Леонард быстро огляделся, потом снова нагнулся к ней и прошептал:

- Они повсюду! У них против м-меня заговор и стоит мне задремать, как они п-подбираются поближе. Остановить их может лишь одно средство – спирт, - выудив из кармана бутылочку с прозрачной жидкостью, он протянул ее Изабель. - Просто положи под подушку, и тогда они до тебя не доберутся. Я с детства так делаю.

- Спасибо! - просияла Изабель, вцепляясь в бутылку с азартом завзятого алкоголика, но и Леонард не спешил с ней расставаться.

- Дело в том, что у м-меня нет запасной, - замялся он.

- Но мне очень нужно!

- Мне тоже!

- Значит..?

- Ничего, если так?

Изабель улыбнулась. Это было не просто “ничего”, это было “замечательно.” Как приятно разделять гроб с мужчиной, который контролирует ситуацию и сумеет отогнать полчища чудовищ, пусть и крошечных! Уткнувшись в его плечо, она закрыла глаза и, несмотря на боль от раны, уснула так спокойно, как ни спала еще ни в этой жизни, ни в прошлой.

... А когда микробы, как обычно, приползли в надежде застать Леонарда врасплох, то лишь обиженно взмахнули жгутиками и убрались восвояси.
Tags: original
Subscribe

  • (no subject)

    Желаю всем друзьям счастливой и светлой Пасхи! По такому поводу не могу не выбраться в журнал. К сожалению, сейчас я работаюнастолько лютом режиме,…

  • Итоги года

    Я практически полностью исчезла из жж, потому что год у меня выдался таким напряженным, каких я еще не знавала. Диссертация, поездка в Москву (самое…

  • Соавторы

    У меня пока что нет сил что-то писать, так что поставлю плюсик Долли. Оригинал взят у dolorka в Соавторы Это была совершенно…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 139 comments

  • (no subject)

    Желаю всем друзьям счастливой и светлой Пасхи! По такому поводу не могу не выбраться в журнал. К сожалению, сейчас я работаюнастолько лютом режиме,…

  • Итоги года

    Я практически полностью исчезла из жж, потому что год у меня выдался таким напряженным, каких я еще не знавала. Диссертация, поездка в Москву (самое…

  • Соавторы

    У меня пока что нет сил что-то писать, так что поставлю плюсик Долли. Оригинал взят у dolorka в Соавторы Это была совершенно…